Ольгана фыркала, что в её роду "так не играют", но продолжала ставить. Зерина, потеряв пару серёг, стала требовать сменить колоду, а Адита, оставшись без украшений, вдруг предложила "ставки на будущее". К тому моменту, как в дверь постучали с вопросом об ужине, на столе лежала груда побрякушек, а в воздухе витала смесь раздражения и азарта. Только треск догоравших свечей напоминал, что за окном уже давно стемнело.
– Моя жена – гадалка. Дожил, – ворчал тем же вечером Ричард, раздраженно вышагивая по комнате взад-вперед. Его сапог цеплял краешек ковра, отчего тот съезжал и морщился, как раздраженная кошка.
– После семейного ужина (на который драконицы, слава всем богам, не остались) мы с ним заперлись в своей спальне. Я разбросала выигранные безделушки частично по комоду, частично по постели: сапфировое кольцо Адиты закатилось под шкатулку с нитками, а золотая заколка Ольганы торчала из щели между зеркалом и рамой. И уже там я рассказала и о гадании на чайной гуще, и об игре в карты «на интерес», попутно пытаясь распутать узел на шнурке корсета.
– То есть выигранная кучка драгоценностей тебя не смущает, – поддела я его, лениво развалившись на кровати и подбрасывая вверх медную пряжку с драконьим гербом.
– Смущает, очень даже смущает, – фыркнул Ричард, швырнув в угол смятый носовой платок. – Особенно если учесть, что обобрала ты представительниц знатных драконьих родов. Но в карты у нас дамы играют, хоть и не очень часто. А вот гадания… Марлена, ну как ты могла так опозорить мое имя?!
Он ткнул пальцем в воздух, указывая на воображаемых насмешников, и задел висящий на стене портрет прадеда. Тот закачался, грозя упасть.
– Стукну, – пообещала я, примериваясь к подушке с вытертым уголком рядом с моей головой. – Чтобы не умничал. Подумаешь, развлекла гостей. И вообще, едва ли не вся столица уже знает, что я – драконица из другого мира. Спорим, никто мне и слова упрека не выскажет.
Ричард замер у окна, скрестив руки. Его тень на стене напоминала разозленного скорпиона.
– Тебе – нет. А остальным членам твоей семьи?!
Я все-таки запустила в него подушкой. Жаль, не попала – он ловко пригнулся, и подушка шлепнулась на пол.
– Они обещали появиться здесь еще раз, после свадьбы Ариссы. Ну и снова остаться на гадание, – пакостливо сообщила я, скидывая с ног туфлю, которая со звоном ударилась о ножку стула.
Ричард вздрогнул, недоверчиво уставился на меня, задев плечом полку с безделушками.
– Скажи, что ты шутить, – потребовал он. – Марлена!
– Что? – проворчала я недовольно. – Что тебя снова не устраивает? То высказываешь мне, что я не веду светскую жизнь, то ворчишь при новости о драконицах.
– Я не ворчу! Я, считай, в ужасе! Это повторное появление против всех правил этикета! В данном доме слишком простая мебель, чтобы повторно принимать особей драконьей крови! Марлена!
На этот раз подушка попала в цель, угодив ему прямо в живот. Правда, Ричарду удалось устоять на ногах, хотя он и схватился за спинку кресла. А жаль – хотелось увидеть, как он плюхнется прямо на пол.
Он замер, тяжело дыша, потом вдруг фыркнул. Потом засмеялся. А потом повалил меня на кровать, придушенно бормоча что-то про "несносную дракониху". Его пальцы впились мне в бока, щекоча под ребрами, пока я билась в смехе, выкручиваясь и цепляясь за покрывало.
– Прекрати, дурак! – выдохнула я, когда он прижал мои запястья к подушке.
Его смех стих, осталось только теплое дыхание на шее. Поцелуй начался с уголка губ – нежный, извиняющийся. Потом его рука осторожно вплелась в мои волосы, распутывая узлы, которые я сама накрутила за день.
– Все равно ты не права, – пробурчал он в кожу под ухом, но уже без злости.
– Знаю, – прошептала я в ответ, целуя его висок, где пульсировала жилка.
Его пальцы медленно расстегнули пряжку моего корсета, освобождая дыхание. Мы скидывали друг с друга раздражение вместе с одеждой: его рубашка застряла на локте, моя юбка повисла на спинке кровати. Когда он обнял меня за талию, притягивая ближе, между нами оставалась только тонкая ткань ночной рубашки.
– Потом опять будут драконицы, – вздохнул он, проводя губами по ключице.
– А сегодня – только я, – напомнила я, кусая его за мочку уха.
Он засмеялся, глухо и тепло, и накрыл нас одеялом, сметая на пол выигранные драгоценности. Золото упало на ковер, но нам уже было все равно.
Время до свадьбы Ариссы пролетело стремительно. Сама она, будто смирившись со своей участью стать женой владыки драконов, снова порхала, как бабочка, из комнаты в комнату. Ее шелковые юбки шуршали по половицам, а голос звенел, как колокольчик, пока она обсуждала со столичной портнихой вышивку на подоле свадебного платья – жемчужные нити, которые должны переливаться при свете люстр. Каждое утро она забегала ко мне, чтобы показать новый эскиз от портнихи: то рукава с кружевными манжетами, то шлейф, усыпанный самыми натуральными сапфирами.
