Матушка втянула голову в плечи, будто ждала удара. Ее глаза, тусклые и покрасневшие, избегали моего взгляда.
– Ты вышла за герцога, да еще и столичного. Чего еще желать? – она поправила платок на шее, из-под которого выглядывал синяк – то ли от застежки, то ли от чего похуже.
– Желать? – я засмеялась, резко и сухо. – Может, желать, чтобы отец не прятался по чуланам от своих «друзей»? Или чтобы вы не приезжали сюда, как нищие, выпрашивая подачки у моих свекров?
Она встала, держась за спинку кресла. Ее губы дрожали, но голос стал тверже:
– Ты обязана нас уважать. Мы – твоя кровь.
– Кровь? – я вскочила, сбив со стола книгу. – Вы – позор! Прикидываетесь святыми овечками, а сами…
Дверь резко открылась, и служанка, испуганно заглянув, сообщила о «срочном деле». Матушка, не прощаясь, вышла, оставив за собой запах плесени и старых обид.
За окном дождь усилился, будто смеялся надо мной.
Успокаивал меня Ричард – вывел в свет. Вернее сказать, в театр. Зашел в гостиную после матушки, где я сидела, скомкав в кулаке носовой платок, и прищурился:
– Напоминаешь кошку, которую облили водой. Собирайся. Мы идем в оперу. Тебе надо развеяться.
– Бедная та опера, с ее зрителями, – проворчала я, сминая платок в шарик и швыряя его в угол. Но спорить не стала – слишком заманчиво звучало сбежать из этого дома хоть на пару часов.
Выйдя из гостиной, я зашагала в свою спальню – переодеваться, готовиться к появлению в оперном зале. Появившись в спальне, я вызвала служанку и переоделась в одно из новых нарядных платьев, темно-синее, переливавшееся в свете магических шаров. Платье обтягивало фигуру в талии и плавно раскрывало юбку ниже колен, создавая эффект легкости и грации при каждом движении. Ткань была изысканной: легкий шелк с добавлением магических волокон, которые придавали ему особый блеск.
Служанка ловко заплела мои волосы в сложную прическу: высокие локоны были собраны на затылке в аккуратный пучок, а несколько прядей свободно спадали на плечи, обрамляя лицо. Она украсила мою прическу маленькими золотыми заколками с инкрустированными сапфирами – они искрились как звезды на ночном небе.
На шею я надела золотое колье с сапфирами – крупные камни сверкали ярким синим светом, подчеркивая цвет платья и придавая образу роскошный вид. На пальцы я одела несколько перстней с теми же камнями; они были выполнены из белого золота и выглядели так элегантно, что казалось, будто они созданы специально для меня.
Когда пришло время выбрать обувь, я остановилась на туфлях на невысоком каблуке под цвет платья – они были удобными и стильными одновременно. Мягкая кожа обтягивала ноги, а небольшой каблук добавлял мне уверенности.
Наконец я взглянула на себя в зеркало: макияж был выполнен безупречно. Глаза выделялись благодаря легкому эффекту смоки айз – темные тени подчеркивали их глубину и загадочность. Ресницы были аккуратно подкручены и покрыты черной тушью; губы сияли нежным розовым блеском, который придавал лицу свежесть.
Наклеив на губы довольную улыбку, я зацокала каблучками из комнаты в коридор, а оттуда – на лестницу и на первый этаж. Когда я спускалась по лестнице, юбка шуршала, цепляясь за перила. В холле замерли Рания с Линдой, разглядывавшие потрепанный ковер. Увидев меня, они вытянули шеи, как гуси. Матушка, доставшая из сундука выцветшее платье, обмерла с тряпкой в руках.
– Красиво, – процедила Рания, сжимая в кулаке оборванную ленту.
– Спасибо, – буркнула я, проходя мимо, будто не заметив, как Линда
толкнула сестру локтем.
Ричард ждал у двери, вертя в руках перчатки. Увидев меня, присвистнул:
– Почти как настоящая герцогиня.
– Почти? – я щелкнула его по рукаву, оставляя след пудры.
– Настоящая бы не хмурилась, – он усмехнулся, открывая портал.
В фойе оперы пахло духами и воском. Я выпрямила спину, чувствуя, как сапфиры на шее холодят кожу. Хоть на один вечер можно забыть про драконов, родителей и эту дурацкую «миссию». Хотя бы до конца спектакля.
Портал открылся в углу, в специально отведенном для этого месте, чтобы вновь прибывшие не столкнулись лбами с теми, кто уже был там. Я огляделась, рассматривая место и присутствовавших гостей.
Фойе напоминало позолоченную клетку для райских птиц. Мраморные полы блестели, отражая свет хрустальных люстр, чьи подвески дрожали от каждого шага. По стенам висели зеркала в рамах из черного дерева – в них копошились дамы, поправляющие прически, и мужчины, проверявшие часы на цепочках.
Аристократы толпились группами. Женщины в платьях с турнюрами, обшитыми жемчугом, поворачивались перед зеркалами, чтобы оценить шлейфы из парчи и бархата. Их декольте сверкали бриллиантовые колье, а веера из страусиных перьев трепетали в такт пустым разговорам. Мужчины в узких фраках с золотыми пуговицами жали друг другу руки, звонко смеясь над шутками, которых никто не слышал из-за шороха шелков.
