– Можешь списать это на мою невежественность. В том мире я редко появлялась в подобных местах. – Вставая, я поправила юбку, которая зацепилась за ножку кресла. – У меня, скажем так, было много других дел.
Ричард покивал, сделав вид, что поверил, но углубляться в тему не стал – открыл портал прямо из ложи. И мы вышли в холле дома.
Народа не было. Даже слуги, и те куда-то подевались. Часы на камине остановились, будто боялись нарушить тишину. Пол скрипел под ногами, а единственный светильник в углу мигал, как уставший светляк.
Так что мы беспрепятственно дошли до нашей общей спальни. Ричард отправился к себе. Я же вызвала служанку и стала переодеваться, готовясь ко сну.
Переодевшись в легкую ночную сорочку, я завалилась на кровать. От усталости не чувствовала ног. Голова гудела, как тот котел, после криков на сцене. И когда в спальне появился Ричард и попытался начать постельные игры, я демонстративно повернулась на другой. Бок. Не лезьте ко мне! Вообще никто! Дайте мне выспаться! Отдохнуть.
Ричард за моей спиной хмыкнул и больше не пытался ко мне лезть. Уже через несколько минут он спал. Я заснула чуть позже. И сразу же попала на сцену.
Я стояла посреди сцены, в том же дурацком оперном платье, которое теперь висело на мне, как мешок. Голос звучал гулко, будто я орала в пустую бочку:
–
Руки сами собой взлетели в театральном жесте, а ноги заковыляли в пародийном вальсе. Пустой зал отражал эхо, превращая слова в насмешливый хор:
–
Я кружилась, цепляясь за невидимый шлейф, и вдруг заметила тени в ложах – силуэты родителей, сестер, дракониц. Их глаза сверкали, как монеты, а рты кривились в немых упреках.
–
–
–
Я взвыла последний куплет, бессовестно ломая мелодию:
–
Сцена задрожала, люстры погасли. Просыпаясь, я услышала, как рядом храпит Ричард.
– Психдом на выезде, – пробормотала я еле слышно. За окном занимался рассвет. Слуги, может, уже и проснулись. А вот господам аристократам еще спать да спать. Я поворочалась с боку на бок и все же заснула повторно. На этот раз, слава местным богам, безо всяких снов.
А утром, не успела я проснуться и позавтракать, активизировалась родня. Матушка отловила меня в холле, едва я встала из-за стола. Ее платье – когда-то голубое, теперь выцветшее до серости – болталось на фигуре, подпоясанное веревкой вместо пояса. На плечах красовался желтый платок с вылезшим узором, пахнущий нафталином из бабушкиного сундука.
– Марлена, у нас сегодня гости, будущая родня твоих сестер. Ты должна присутствовать на чаепитии, – категоричным тоном заявила она. – Ни у меня, ни у девочек нет ничего подходящего для наших нарядов. Нужны броши, веера, платки на плечи – да что угодно, чтобы показать, что мы имеем что-то за душой.
Еще толком не проснувшись, не понимая, о чем, собственно, речь, я удивленно посмотрела на нее.
– Какое чаепитие? При чем тут веера?
– Традиция, Марлена! – всплеснула руками матушка. – Наша традиция! Той провинции, в которой мы все столько лет жили! Перед свадьбой надо встретиться с родней жениха, поговорить, попить чай!
Ах, традиция. Ах, провинции, в которой жили. А где ж были мои дражайшие родители с их традицией, когда я выходила замуж за Ричарда? Тогда они и не думали о соблюдении всяких там традиций и устраивании чаепитий. Просто вытолкнули меня замуж и постарались забыть обо мне. А тут, видите ли, традиция. Надо дорогих гостей чаем напоить. За чужой счет, на минуточку.
Матушка, видимо, прочитала все, что я думала, у меня на лице. Потому что мгновенно напряглась, как будто ожидала нападения с моей стороны.
– Марлена, они твои сестры! Надо выдать их замуж достойно!
На языке крутились пошлости и саркастические замечания о том, как несправедливо поступили со мной мои родители тогда и как сейчас пытаются оправдать свои поступки этой самой «традицией». Но я сдержалась. Ладно, пусть будет чаепитие. Я потерплю сегодня так уж и быть. Потом дождусь свадебной церемонии – той самой настоящей свадьбы по любви или по каким-то другим причинам – и забуду о дражайших родственничках навсегда или хотя бы надолго.
