Мы развлекались полночи и, конечно же, заснули поздно, почти что под утро. И когда за час до завтрака в дверь постучала служанка, даже миролюбивый Ричард готов был убивать, причем без разбора.
– Я вымоюсь у себя, – буркнул он и активировал портал в свою спальню, чтобы не показываться в неглиже на людях.
Я зевнула, прикрыв рот ладонью, и позвала.
– Входи. И сразу готовь ванную.
Предстоял еще один тяжелый день. И я надеялась, что выдержу его без потерь для моей нервной системы.
Родители уехали, я помахала им вслед платочком. И буквально сразу же заполучила вместо них сразу двух молодых дракониц.
Солнечный свет в гостиной пробивался сквозь тяжёлые занавески, высвечивая пыль, поднятую недавней суетой. Я уже собиралась приказать служанкам убрать комнату, когда в дверях возникли две фигуры.
Драконицы вошли без стука, их платья из переливающейся ткани – одно цвета тёмной меди, другое словно сотканное из утреннего неба – шуршали, как крылья насекомых. Брюнетка, с волосами, уложенными в тугую косу с вплетёнными золотыми нитями, носила на шее кулон в форме драконьего когтя. Её карие глаза изучали комнату с холодным любопытством. Блондинка, чьи светлые локоны были стянуты серебряной сеткой, играла перстнем с сапфиром, повторяющим цвет её глаз. Обе держались прямо, словно их спины были скованы невидимым корсетом аристократической выучки.
– Нам нужно замуж. Срочно. Обеим, – сказала брюнетка, опускаясь в кресло с такой грацией, будто садилась на трон. Её пальцы с длинными ногтями, покрытыми лаком цвета воронова крыла, сжали подлокотники.
Я медленно заняла место напротив, поправляя складки своего простого шерстяного платья. В воздухе запахло жасмином – аромат духов блондинки, которая, усевшись, тут же начала теребить край перчатки.
Выдрессированные служанки немедленно накрыли на стол, расставив на скатерти и чайник, и чашки, и тарелочки со сладостями.
– А я тут при чем? – не поняла я. В голове все еще стояли громкие, напоказ, рыдания матушки. И я с трудом отвлекалась я происходящее.
Блондинка обменялась быстрым взглядом с подругой, затем выдохнула:
– Вы, дайра, говорите, умеете гадать.
Я несколько секунд осмысливала ситуацию. Потом до меня дошло, что именно нужно моим гостьям. И я еще раз внимательно взглянула на них. Высокие, стройные, симпатичные, хорошо одетые, держатся уверенно.
– В чем подвох? – напрямую спросила я. – Никогда не поверю, чтобы у вас не было женихов.
Девушки синхронно покраснели, словно их щёки коснулось пламя. Брюнетка потянулась к чашке, но передумала, сжав губы. Её ноготь стукнул по фарфору, издав звонкий звук.
– Наши родители настаивают на своих вариантах. Нам это не подходит, – проговорила она, словно выталкивая каждое слово.
Я налила чай в чистую чашку, наблюдая, как заварка медленно оседает на дно. Клубящийся пар смешивался с солнечными лучами, создавая призрачные узоры.
– То есть договорной брак не устраивает, нужны чувства? – уточнила я, поднимая взгляд.
Блондинка кивнула, её сапфировые серьги дрогнули, поймав свет. Брюнетка же лишь стиснула зубы, будто признать это вслух было равносильно поражению.
– Хорошо, – я поставила чашку перед собой, вращая её по кругу, чтобы гуща распределилась равномерно. – Давайте посмотрим, что вас ждёт впереди. Пейте чай. Я же на гуще буду гадать.
Они потянулись к своим чашкам с осторожностью, словно держали не напиток, а змею. Блондинка сделала крошечный глоток, сморщившись от горечи, а брюнетка, преодолевая себя, осушила половину. Когда они поставили чашки на блюдца, я взяла первую – ту, что принадлежала брюнетке. Внутри, среди тёмных разводов, угадывались очертания, напоминающие крылья и спирали.
– Бал, – сообщила я недрогнувшим голосом. – То ли в этом мире, то ли у вас, не скажу точно. Жених появится сам. И брак будет счастливым. Хотя и испытаний придется пережить довольно много.
Брюнетка засияла, как ясно солнышко. Блондинка же, затаив дыхание, смотрела на свою чашку, где гуща образовала нечто вроде кольца.
– Жених ждет тебя за углом. Не противься свадьбе, – выдала я то, что пришло в голову первым.
Блондинка недоуменно моргнула. Я лишь плечами пожала. Пусть понимает, как хочет.
Выпроводив дракониц, я решила ничего не рассказывать Ричарду ни об их визите, ни о гаданиях. Снова будет негодовать, что порочу честь рода, и снова начнет упрекать меня в необдуманных поступках. Впрочем, он узнал всё сам – от моего дражайшего предка, который решил, что хватит мне отдыхать без его внимания, и решил лично вмешаться в мои дела. Ну и на следующий день пожаловал к нам в гости, на обед.
Вообще, конечно, драконы не ели за одним столом с людьми. Это было ниже их достоинства. Как же, люди ведь считались прислугой, независимо от их титула. Но для моей новой семьи было сделано исключение. И Дариус горт Варнавский соизволил сесть рядом с моим свекром и разделить с нами пищу. Он сел так, чтобы его взгляд был направлен прямо на меня – словно хотел наблюдать за каждым моим движением. Ну и заодно, конечно, стал учить меня жизни.
