– Зачем ты так со мной? – первая слеза скатилась по щеке, а за ней вторая, градом полились, а я моргнуть даже не могу, пригвождённая к месту, парализованная его взглядом потемневшим, чуть насмешливым. – За что?
– Разве ты не этого хотела? Работать на меня. Мне Череп рассказывал, как ты страдала от того, что я оставляю тебя не у дел. Он врал?
– Нет, но…
– А как ты хотела, Катенька, – впервые назвал меня так ласково, а мне показалось, что имя моё ядом змеиным пропитали. – Думала работать на плохого дяденьку так просто? Я давно не промышляю мелкими разводами коммерсов, котёнок. Я играю по-крупному, – взял меня за подбородок, приподнял и в глаза своим страшным взглядом впился. – Так что ты решила?
Игра, значит… А я в ней, судя по всему, пешка, которую не жалко на передовую. Пушечное мясо.
Но его слова о том, что бросит, выкинет меня из своей жизни так же, как выбросил из дома, пугали. Пугали сильнее, чем предстоящее знакомство с извергом Бероевым.
– Я могу… У меня есть время подумать?
– Нет. Решай здесь и сейчас. Если согласишься, будешь в шоколаде. Всё, что захочешь сделаю для тебя. Поверь, этот брак не навсегда. Всего пару месяцев, от силы – полгода. Потом я уберу ублюдка, а ты останешься богатой вдовой. Если откажешься я пойму. Просто встану и уйду. Эта квартира оплачена на два месяца вперёд. Но тогда ты будешь жить своей жизнью. Ни я, ни мои ребята больше не станем помогать тебе. Ты останешься одна, Катя, – последняя фраза прозвучала, как самый страшный приговор, самого безжалостного судьи.
Это было настолько больно и страшно, что мне хотелось упасть на колени и молить его не делать этого. Не оставлять меня вот так. Одну, беспомощную… Без него.
– Я согласна, – прозвучало так тихо, что не расслышать, но у меня не осталось сил сказать громче.
Тем не менее, он услышал.
– Умница. Правильный выбор. Держи, выпей ещё.
Я послушно проглотила содержимое стакана, глядя в одну точку и не чувствуя более ни вкуса, ни запаха, не слышала даже биение собственного сердца. Словно оно остановилось.
ГЛАВА 17
1994 год
Адская боль пульсировала в висках, лишая способности мыслить, и я не сразу поняла, где нахожусь. А когда поняла, захотелось реветь и биться головой о стену. Неужели это не просто страшный сон? Неужели и правда Басмач решил обойтись со мной, как с ненужной вещью? Вот так вот запросто взять и отдать на потеху чудовищу.
Ко всему прочему Медведь, он же Бероев, места мокрого от меня не оставит, если узнает, что я засланный казачок. И вряд ли он станет ждать, пока Басмач придёт спасать свою подопечную.
Сидела в ванной, полной горячей воды и вспоминала, как дала своё согласие на дело. Как, напившись, просила Мишу трахнуть меня, чтобы с ним в первый раз… Не с тем ублюдком, с которым мне придётся спать, как последней шалаве, а с ним, которого люблю.
Вешалась на шею и умоляла, а он лишь гладил меня по голове, отстранял от себя и называл глупышкой.
– Прости, мелкая, но я не могу. Не могу, понимаешь?
– Почему? Что в этом такого? Если ты с Веркой спишь, то почему не можешь со мной? Разве я хуже?
Он засмеялся. Безрадостно так, с досадой.
– Знаешь, почему я на Вере женился? – подвинул мне стакан с коньяком и щёлкнул по носу. – Потому что однажды она меня послала. Представляешь, дочка партийного хрена и я нищий уличный пацан. Бабуля тогда меня по знакомству в ту школу пристроила. Школу для богатеньких детишек. А я в девчонку симпатичную влюбился. Такой недосягаемой она мне показалась… Светлой, что ли. Не такой как я и мне подобные. Из другого мира. Чистенькая вся такая… Я у бабули тогда денег взял и в кино Верку позвал. А она мне: «Я с оборванцем ни за что не пойду!» Вот меня и переклинило. Сам себе поклялся, что стерва эта женой моей станет. А уже через несколько лет она сама за мной волочилась, когда лавэ* в кармане зашуршало, да подружки рассказали, как я трахаю.
У меня от последних слов его в горле запершило, поспешила промочить коньяком.
– А меня не хочешь, потому что я не такая, как Вера? Не чистенькая, да? – от выпитого кружилась голова и подташнивало, но я упорно глотала алкоголь, глупо надеясь потушить им тот пожар, что разгорался внутри.
– Не в этом дело, Катюх, – вздохнул, устало провёл ладонью по лицу.
– А в чём же? – лучше бы не спрашивала.
– В том, что обычная девка Медведю не подойдёт. Его слабость – целки.
Эта жестокая правда меня и добила. Всё что угодно я рассчитывала услышать и пусть бы причина была во мне… Но нет. Просто я должна была оставаться целочкой. Для Бероева. Чтобы он меня потрахивал, а Миша радовался своей удавшейся мести. Только почему же мне кажется, что от его вендетты хреново в первую очередь будет мне?
– И какова твоя окончательная цель? Заберешь все бабки себе, грохнешь его, а я? Что со мной будет? Как мне жить после этого? Кем я буду себя чувствовать, Миш? – заглянула в его глаза, но не увидела там ни капли сочувствия.
