Но, вопреки собственным словам, я поднимаюсь из-за стола и накидываю поверх рубашки пиджак. Запихиваю в карман полупустую пачку сигарет и выхожу из кабинета, не оглядываясь по сторонам. Половина третьего, самый разгар дня, в такое время в ночном клубе нет не то что гостей – даже из персонала никого. Быть может, скоро заглянет Кейн или объявится тот же Лиам, но обычно и они приходят не раньше шести.
Сидеть в клубе с утра до вечера вошло в привычку только у меня. Даже спустя столько лет я не избавился от стремления контролировать абсолютно все: через меня проходит каждая бумажка, мне докладывают о самых мелких происшествиях, я сам отбираю гостей, когда дело касается шумных вечеринок на первом этаже. Может быть, из-за моих притязательных вкусов «Сады» и приносят меньше денег, чем должны.
Принципов у меня, быть может, уже давно и нет, но есть пара правил: не терпеть и не привязываться. И если с последним уже лет тринадцать никаких проблем, то первое правило иногда все-таки нарушается. Я терплю Анжелику, потому что это удобно, и терплю ее отца, потому что вокруг того крутится непозволительно много денег. Ничего, недолго ему осталось.
В душном коридоре второго этажа стоит звенящая тишина, мои тяжелые шаги отдаются эхом, и я уверен, что Алекс услышала их задолго до того, как я приблизился к ее кабинету. К той каморке, что называется кабинетом. Еще пару недель назад на его месте красовалась кладовка.
– Смотрю, ты обживаешься, muñequita. – Внутрь я захожу без стука, и Алекс вздрагивает, едва услышав мой голос. Подскакивает на месте и прижимает к груди небольшой рюкзак. Темнеющая на запястье метка скрыта под браслетом, как и в прошлый раз. – И как тебе в нашей обители?
В ее голубых глазах отражается страх, но она вздергивает подбородок и явно храбрится. Ну же, куколка, пора бы и растерять спесь. Бессмысленно дергаться, когда капкан уже схлопнулся – охотник тебя все равно не отпустит. Но вслух я не произношу ни слова.
Пока что.
– Нахера мне кабинет? – бросает она, едва заметно скривив тонкие губы. Брови сведены к переносице, а на лице отражается такое замешательство, будто в голове она отчаянно решает, попытаться рвануть из кабинета в коридор или плюнуть мне в лицо. – Если рассчитываешь, что я буду перебирать бумажки, босс, то я максимум цифры от букв отличить могу. Ты на что рассчитываешь?
– На то, что ты проявишь хоть немного уважения и будешь держать язык за зубами, – тяну я лениво и подхожу чуть ближе. Смотрю на Алекс сверху вниз, наслаждаясь легкой дрожью, сотрясающей ее хрупкое тело. Куколка худая, носит мешковатые шмотки, а волосы растрепаны и торчат во все стороны, но она по-своему красива.
Совсем не так, как та же Анжелика. Всегда идеальная, всегда при параде, почти всегда – фальшивая. Они с Алекс как небо и земля. Или вода и огонь, даром что о последнем куколка пока ничего не знает.
– Великому королю Майами не нравится, когда рядом с ним матерятся? – усмехается Алекс нервно, но быстро хмурится вновь. – Нежный какой. Ладно, допустим, я не буду столько ругаться. Но кабинет-то мне нахе… зачем? Ты сказал, что тебе метка нужна, а не секретутка.
Мне дорогого стоит не рассмеяться ей в лицо, но я лишь улыбаюсь и шагаю вперед, оставив между нами всего пару дюймов расстояния. В этой комнатушке, которая лишь по недоразумению называется кабинетом, и так не развернуться, а уж мне, широкоплечему и высокому, было бы тесно здесь даже одному.
– Не путай мой клуб с офисом. И уж тем более не думай, что наличие кабинета делает тебя чьей-нибудь секретаршей. Привыкай, muñequita, теперь ты, как говорили у вас в Овертауне, одна из людей Змея. И если тебе и достанутся бумажки, то это будут документы таких же ненадежных ребят, как твой дружок Льюис.
Злость на ее лице стоит каждого произнесенного слова – Алекс вспыхивает, подобно спичке, и стискивает тонкие ладони в кулаки. О, она с удовольствием треснула бы мне, будь я кем-то вроде того же Льюиса, но может лишь гневно раздувать ноздри и шумно дышать. Но глаза ее горят по-настоящему завораживающе. Прямо как у меня самого много лет назад.
– Да пошел он, – выплевывает она с отвращением. – Я таким дерьмом заниматься не буду, босс. Могу воровать или подслушивать, да хоть к Отбросам на территорию залезу, но такой поганой тварью, как Терри, считать меня не смей.
– А ты не много о себе думаешь, когда ставишь условия Змею? Не в первый же раз, – ухмыляюсь я, приподняв ее лицо за подбородок. Алекс очень даже ничего, когда злится. – Я ведь могу и разозлиться.
– Ты только обещаешь. – Она шутит, но все-таки замирает в моих руках. Даже дышать перестает. – Так что я уже поняла, что ты не самый конченый урод. И мне этого достаточно, чтобы…
– Не суди о людях по паре коротких фраз, muñequita. Быстро разочаруешься, – перебиваю я и все-таки отступаю от нее на шаг. Стоять рядом и купаться в сиянии ее серебристо-голубой ауры, чувствовать едва ощутимый аромат мяты и вишни просто невыносимо. Слишком знакомо, слишком сладко.
