Можно ли его за это ненавидеть?
Его рука лежала на ее спине. Даже в гневе он обращался с ней нежно. Стойкому Гидеону, усердно исполняющему долг и решительно следующему своим принципам, оказались не чужды сомнения и колебания. Она ощутила это в одном прикосновении.
Руна вспомнила последние слова бабушки, сказанные перед тем, как ей перерезали горло. «Я люблю тебя», – прошептала она тогда, найдя взглядом Руну в толпе.
Руна сглотнула ком, посмотрела на стоявшего рядом Гидеона и подумала:
«Я прощаю тебя». Возможно, это глупо и совсем не важно, раз конец так близок.
Внезапно она ощутила, что в душе происходит нечто странное. Прощение облегчило и ее боль, появившуюся после того, как она предала бабушку.
То, что было ей так необходимо, все время находилось внутри.
Гидеон даже не взглянул на Руну, когда передавал ее четырем солдатам Кровавой гвардии. Им предстояло заковать ее ноги в кандалы с цепями. Эти цепи вздернут ее, а потом наступит конец. Убрав ладонь с ее спины, он развернулся, собираясь уходить.
– Гидеон!
Он вздрогнул, но остановился, хотя и не оглянулся.
– Мне жаль, – тихо произнесла Руна. – Жаль, что все так получилось.
Он все же повернулся и посмотрел на нее. Выражение безграничной боли на лице заставило ее вздрогнуть. Оно ранило сильнее острого ножа.
Сквозь сильный шум дождя она услышала тихое:
– Мне тоже.
Он ушел, когда ледяное железо сжало ее лодыжки и щелкнули замки.
Серафина и Руна стояли рядом. Механизм пришел в движение, укорачивая цепи. Их скоро подвесят вверх ногами, и нож для чистки полоснет по горлу.
Серафина прищурилась, темные глаза были обращены теперь к Руне:
– Зачем ты донесла на Кестрел?
Слеза от осознания происходящего стекла на щеку.
– На нас все равно бы донесли, и Кровавая гвардия казнила бы обеих. Бабушку – за то, что она ведьма, меня – за то, что я ее покрывала. Она сказала, если я люблю ее, то должна пойти на это предательство. Сказала, что не сможет видеть, как я умираю.
На лбу Серафины появились морщины.
Сверкнула молния, и от электрического разряда волоски на коже Руны зашевелились.
– Бабушка велела мне найти тебя. Я добралась до твоего дома в ночь ареста, но чуть позже стражей.
Как бы все сложилось, появись она там на час раньше?
Стояли бы они здесь в ожидании казни?
– Я подвела вас обеих, – вздохнула Руна.
Взгляд Серафины стал острым, будто лезвие.
– Нет, – произнесла ведьма, и глаза ее странным образом засветились. Она смотрела вдаль, что-то, видимо, привлекло ее внимание. – Не думаю.
Перед глазами Руны вспыхнул свет. Она подняла голову и увидела, что к платформе летят четыре пылающих огненных шара, как кометы, нацеленные на стражей по обе стороны от Руны и Серафины.
Затем послышался звук падающих на деревянный пол тел.
Потом вспыхнула платформа. Несмотря на дождь, воздух нагрелся и стал невероятно горячим. Новые снаряды врезались в балки над их головами. Руна пригнулась и попыталась накрыть голову руками, хотя понимала, что это бесполезно. И она, и Серафина стояли на открытом пространстве у всех на виду.
Сверху послышался треск. Руна подняла голову и увидела, что балка треснула, а ее часть вот-вот рухнет.
Серафина бросилась на Руну и сбила с ног. Реакция у нее явно была лучше: кусок бруса пробил пол платформы именно в том месте, где они стояли всего секунду назад.
– Ты в порядке? – спросила Серафина, поднимаясь.
Руна кивнула.
В нос ударил запах горелой плоти и… чего-то еще.
Запах магии.
Однажды Руна уже слышала этот аромат на ужине знаменитостей. Тогда он обрушился на нее в одно мгновение, как волна.
В толпе кто-то громко закричал.
К одному голосу присоединились другие.
Серафина метнулась к перилам платформы, перегнулась, насколько позволяли оковы на лодыжках. Руна попыталась встать, но ее остановил спазм в животе. Ноющая боль, которую она ждала целый месяц.
В теле появилась неожиданная легкость.
Новый цикл.
Вот только она не сможет ее использовать. Руки закованы в железо. В голове мелькнула мысль, почему к ним не бегут солдаты, чтобы просто убить и скорее покончить со всем. Руна тяжело поднялась на ноги и подошла к Серафине.
– Милостивые прародители, – пробормотала та.
Дюжины людей в серых одеждах неслись по городской площади к платформе. Навстречу им двинулись стражи Кровавой гвардии в алых мундирах. Между ними метались люди, пришедшие на казнь. Они толкали друг друга, пытаясь убежать или спрятаться.
Небо стало темнеть, звуки грома казались угрожающими. Послышались выстрелы.
Руна прищурилась, пытаясь разглядеть лица, полускрытые серыми капюшонами.
– Кто это?
– Ведьмы, – ответила Серафина.
Сердце Руны подпрыгнуло. Она стала вглядываться и поняла, что знает некоторых девушек – их она вырвала из лап Кровавой гвардии. Но бо́льшая часть была ей незнакома. Однако вела их та, которую она хорошо знала, – Верити де Уайлд.
В очках подруги отражались вспышки молнии, а каштановые волосы рассыпались по плечам.
В поднятой руке она держала нож, который Руна никогда у нее не видела, с лезвием в форме полумесяца.
