– Если нет шрамов, мы не можем предъявлять обвинение.
– Ты уверен, что рассмотрел внимательно?
Гидеон мысленно перенесся в темное помещение ателье и вспомнил Руну в свете лампы.
– Освещение было плохим, но, поверь, я все рассмотрел детально.
Происходящее с памятью напоминало ему слив ванны. Стоило погрузиться в воспоминания, как они понеслись безудержным потоком. Гидеон видел, словно наяву, плавные изгибы, белую кожу, тончайшее кружево белья.
И чувствовал запах ее тела…
Гидеон тогда осмелился подойти очень близко к обнаженной Руне. Жадно ее рассматривал, но не увидел ничего подозрительного.
– Она безупречна.
– Ты видел ее полностью обнаженной?
– Что? Нет. Для снятия мерок нет необходимости раздеваться полностью.
– Ну вот и ответ. У Багрового Мотылька не будет шрамов там, где их сможет увидеть кто-то вроде тебя. Только вдумайся, как ей удалось избежать ареста в последние годы? Тебе надо увидеть ее полностью обнаженной.
Слова произвели эффект удара грома. Впрочем, Харроу права. Он не видел Руну
Гидеон провел рукой по лицу.
Как же сделать так, чтобы Руна Уинтерс разделась полностью?
– Может, этого и не придется делать.
Харроу закатила глаза:
– У тебя появился другой план?
Они вошли в просторное помещение с массивной лестницей, ведущей на самый верхний этаж. Стеклянный купол над головой открывал вид на небо, в настоящий момент затянутое облаками. Опорами куполу служили высеченные в мраморе статуи семи добродетелей: свобода с поднятым оружием, милосердие в окружении голубей, летевших вверх, мудрость с совой на плече и открытой книгой в руке…
– Скажи, ты помнишь? – Харроу остановилась на середине массивной библиотечной лестницы, возведенной в центре зала. Гидеон перевел взгляд и увидел, что она смотрит в то место на полу, где сбивался рисунок плитки. – Раньше здесь росло дерево. – Харроу помолчала. – Оно возвышалось до четвертого этажа.
Гидеон кивнул. После революции его срубили бунтовщики. Срубили, выкорчевали и сожгли.
– Каждую весну дерево цвело целый месяц, не прекращая. Моя хозяйка, Джунипер, любила приходить сюда, когда опадали лепестки цветов. Весь пол был покрыт ими и выглядел белым морем. – Харроу сглотнула. – Она говорила, что его посадила сама Эмити, а уже столетия спустя люди построили вокруг него библиотеку.
Гидеон впервые слышал, чтобы она упоминала ведьму, заключившую с ней договор.
– Ее отправили на чистку? – спросил он.
Вопрос вернул Харроу в реальность, и она продолжила подниматься по лестнице.
– Нет.
Гидеон догнал ее, между ними повисло тягостное молчание. Если Джунипер не поймали, значит, она еще на свободе. Любопытно, преследуют ли Харроу воспоминания о ведьме, как его – мысли о Крессиде?
– Это она сделала? – Гидеон жестом указал на голову.
Харроу накрыла ладонью то место, где было ухо до того, как его отрезала ведьма.
– Нет. Но она не вмешалась, хотя могла.
Это не единственный пример жестокости ведьмы в жизни Харроу? Могла она не знать и не интересоваться, жива ли ее бывшая хозяйка?
Девушка явно не желала дальнейшего обсуждения, поэтому резко сменила тему:
– Ты говорил о плане заманить Руну Уинтерс в западню. Которая не предполагает раздевания. Расскажешь, что это будет?
Стук шагов звучал в унисон, и наконец они поднялись на второй этаж, где находился кабинет Гидеона.
– Сегодня утром я дал Руне ложную информацию.
– Вот как?
– Сказал, что ведьму держат в камере у Селдом-харбор.
– И что?
– Рядом с Селдом-харбор нет мест временного содержания. Это ловушка для Багрового Мотылька.
Желто-коричневые глаза Харроу расширились. Затем она улыбнулась, осознав сказанное, явно впечатленная Гидеоном.
– Полагаешь, Руна там появится?
– Надеюсь. Возможно, тогда я ее поймаю. Даже если появится кто-то другой, можно будет утверждать, что Руна в сговоре с Мотыльком, ведь она единственная, кому я назвал это место.
– А если она не придет?
Гидеон вздохнул:
– Тогда я сочту этот путь к Мотыльку ложным и прекращу его.
Старая шахта неподалеку от Селдом-харбор, полуразвалившаяся под тяжестью десятилетий, располагалась на возвышенности, около ста метров над уровнем моря.
Руна появилась уже подготовленной: с нарисованными кровью на предплечье знаками заклинания невидимости. Комбинацию из двух символов она нашла в одной из книг бабушки и дала название «Призрачный образ». Его она использовала наиболее часто в таких случаях. Заклинание не позволяло отсутствовать в пространстве физически, но делало ее невидимой для окружающих, отвлекало их внимание.
Руна проехала на Леди около четверти мили по грунтовой дороге, остановилась и слезла с лошади. Оставила ее в небольшой рощице и направилась к шахте, хорошо видимой благодаря серебристому свету луны.
