Руна переключила внимание на схему. Нервозность выдавал лишь усилившийся нажим, но она четко следовала линиям, хорошо видимым через полупрозрачную бумагу.
– Ты знаешь, я не могу уехать. У меня…
– Что будет потом, Руна, когда все благополучно закончится?
– О чем ты? – спросила она, не прерывая занятие.
Концентрических кругов было семь. Каждый из них изображал часть тюрьмы.
Руна копировала второй.
– Что будет, когда ты спасешь всех оставшихся ведьм от чистки?
Откровенно говоря, в глубине души она не верила, что удастся спасти всех. Сейчас важно спасти Серафину и потом остальных, кого получится. Руна предполагала, что однажды ее поймают, ведь она одна, а ищут ее сотни охотников на ведьм.
– Я понимаю, что не смогу спасти всех. – Руна отвлеклась на линии, которые четко виднелись сквозь бумагу.
– Попробуем предположить, что это возможно. Когда все закончится, ты будешь вести прежнюю жизнь? Прятаться у всех на виду, притворяться таким человеком, каких презираешь? Обижаться на всех вокруг? Они никогда не изменят мнение о тебе, Руна. Разве ты не хочешь оказаться подальше от них? От всего этого?
Руна опустила ручку. Об этом думать она не хотела.
Потому что Алекс прав.
Когда-то этот остров был ее домом. Она жила здесь и хотела остаться навсегда. Если же ведьмы не вернут власть, таким, как прежде, он уже не будет. Даже если возродится новое Царство Ведьм, бабушку не вернуть. Та прошлая жизнь закончилась в день, когда ее увезли из дома на чистку.
Руна прижала ручку к бумаге и продолжила чертить. Оставалось скопировать три секции тюрьмы.
– Моя работа никогда не закончится – во всяком случае, полностью. В Новой республике ведьмы всегда будут в опасности. Так что вопрос совершенно беспредметный.
Закончив копирование, Руна убрала лист и в ту же секунду вспомнила слова Алекса у костра: «Осталось только продать Торнвуд-холл».
– Значит, ты уезжаешь навсегда. – Это были мысли вслух. Она стояла лицом к стене и рассуждала: – Не на месяц и не только из-за учебы. Ты решил уехать навсегда.
Появилось ощущение, что кто-то вытащил стул из-под ног.
Руна пыталась обдумать, что лучше сказать.
– Гидеон знает?
– Я ему не говорил. – Алекс отвернулся. – Сомневаюсь, что ему это интересно. Я почти уверен, что мое решение его устроит.
Руна нахмурилась. Пожалуй, это странно.
Алекс оттолкнулся от стола, подошел к Руне и остановился, склонив голову в маске.
– Я хочу, чтобы ты уехала со мной.
– Да, ты говорил о месяце.
– Не на месяц. Я прошу тебя уехать со мной навсегда и никогда сюда не возвращаться. Оставь все, Руна, и тебе не придется жить в постоянном страхе за жизнь. – Алекс потянулся к ее руке, пальцы сплелись. – Но в данный момент я готов согласиться и на месяц, если к большему пока ты не готова.
– В Кэлисе мы будем каждый день ходить в оперу. Слушать настоящую оперу, а не ту пропаганду, которая так тебе ненавистна.
Она отвела взгляд, боясь, что он увидит в них тоску по настоящему искусству, по возможности говорить в карете после спектакля, обсуждая тонкости характеров.
Рядом не будет бабушки, но и присутствие Алекса порадует.
– Мы станем ходить на балет и на концерты симфонического оркестра. Проводить выходные в горах Умбрии.
Все это было так заманчиво – жить в Кэлисе, где людям все равно, ведьма ты или нет. Там уж точно на них не доносят.
Рядом был бы Алекс – человек, которому она доверяла полностью, больше, чем кому-либо в этом мире.
Руна закрыла глаза. В груди шевельнулось еще незрелое чувство, похожее на надежду.
Она запретила ему крепнуть. И высвободила руку.
– То, о чем ты говоришь, и есть счастливый конец. Это фантазии. – Использовав его плечи для опоры, Руна спрыгнула на пол. – Для тебя это отличный вариант. Но не для всех.
Для бесчисленного числа ведьм конец жизни может стать или уже стал совсем не счастливым. Например, для бабушки. И сестер Верити. Серафину тоже ждет смерть, если не успеть ее спасти.
Сунув листы под мышку, Руна зажала в зубах ручку и понесла стул на место.
– Ты права: некоторые запаслись решимостью выносить все трагедии в полной мере и до конца.
Руна остановилась, сильнее сжав перекладину стула.
– Что ты хочешь сказать?
– Сколько спасенных тобой ведьм вспомнят добро и постараются помочь тебе, Руна?
– Я уже говорила, что не надеюсь на спасение.
– Ты точно знаешь, что будешь утверждать то же самое, когда тебя подвесят за ноги на глазах у всего города? Будешь верить в это, ожидая, когда тебе полоснут по горлу, чтобы выпустить кровь?
Зачем он так? Алекс был единственной ее опорой в жизни. Он всегда рядом, всегда готов подставить плечо.
Они никогда не ругались. Ни разу.
– Возможно, я заслуживаю именно этого. – Руна положила на стол стопку листов кальки – на каждом была копия части общего плана.
–
Руна завернула ручку в листы и убрала обратно в корсаж.
– Посмотри на меня, Руна.
