Руна резко села. Все тело стало покалывать, будто сотнями иголок. Ей следовало уехать с Верити – уснуть явно не удастся. Она только и думает о том, как Гидеон и его сестра страдали здесь, находясь в полной власти жестокой ведьмы.
Откинув одеяло, Руна встала, прошла к окну и отодвинула занавеску. За час, прошедший с отъезда Верити, гроза лишь усилилась, и не было никаких признаков, что дождь скоро закончится. Если недавно дороги представляли собой лишь грязное месиво, то сейчас стали больше похожи на болото. Уже точно неразумно ехать домой в Уинтерси.
Но и заснуть в этом доме не получится.
Холод от пола поднимался по ногам, но Руна все же рискнула выйти в темный коридор. Прислуга выключила все лампы и легла спать, поэтому дом казался всеми покинутым и забытым. Она шла вдоль дверей, считая их, остановилась у комнаты Алекса и вошла.
Под ногами зашевелились половицы, и следом кто-то заворочался в кровати.
– Руна? – Алекс сел и с прищуром вгляделся в темноту.
– Не могу заснуть, – сказала она, подходя ближе. – Ты не против, если я?..
Он подвинулся, освобождая ей место. Руна забралась и устроилась рядом. Ласковое тепло сразу окутало ее, успокаивая. От подушки тоже исходил запах Алекса. Согревающий и очень мужской.
Некоторое время они лежали рядом в тишине.
– Ты знаешь, какие события происходили в этом доме? – наконец шепотом осмелилась спросить Руна. – Я о твоем брате.
Алекс повернул к ней голову.
– Он никогда не говорил со мной об этом, но у меня есть свои предположения.
Алекс закинул руки за голову.
– Именно после похорон Тессы и родителей я заметил, что с ним происходят странные вещи. Гидеон стал… В нем будто потух свет. Сначала я полагал, что его сделало таким горе. За несколько дней мы потеряли младшую сестру, маму и отца. Неудивительно, что он был не в себе.
Алекс перевел дыхание.
– Но дело было не только в этом. Я пришел на похороны и заметил, что Гидеону тяжело даже смотреть на меня. Он с головой ушел в работу: шил все больше одежды для Крессиды, меня избегал, хотя дома я бывал редко. А потом уехал и даже не мог сказать, когда мы встретимся в следующий раз.
Алекс выдержал паузу и продолжал:
– Когда я впервые уехал на континент на учебу, мы каждую неделю обменивались письмами. После похорон я вернулся в консерваторию и продолжил по традиции писать ему, но на этот раз не получал ответа. Я справлялся о нем у общих друзей, но все говорили, что не видели Гидеона уже несколько месяцев. Стало ясно, брат что-то от меня скрывает, но я не понимал, почему это происходит. У нас никогда не было тайн друг от друга. Я не осознавал тогда, что все это он делал ради меня, чтобы спасти меня, хотя спасать надо было его.
Алекс сглотнул и провел рукой по лбу. Руна замерла, ожидая продолжения рассказа.
– Перед началом второго семестра я получил письмо от друга, который накануне вечером увидел брата на боксерском ринге. «Он выглядел сумасшедшим – такова была его характеристика. – Вел себя так, будто хотел, чтобы его прикончили». В тот же день я отпросился с занятий и отправился на корабле домой.
А там пошел в боксерский клуб искать Гидеона. Обошел все здание, заглянул в каждый угол и не нашел. Тогда расспросил бармена, не видел ли он парня по имени Гидеон Шарп. Тот кивнул в сторону ринга и ответил: «Шлюха ведьмы? Вот же он».
– Я перевел взгляд и не сразу осознал, что сказал бармен. Тот парень, которого избивали, был Гидеон. Лицо превратилось в сплошное месиво, тело в крови. Узнать его не смог даже я.
«Шлюха ведьмы приходит сюда каждый день после того, как она с ним закончит», – добавил бармен, и в глазах сверкнуло отвращение. Так смотрели на Гидеона все вокруг. Я видел, что после последнего удара он не смог подняться, его выволокли в переулок и бросили у мусорных баков. Все выглядело так, будто это было обычным делом. Он приходил в клуб каждый вечер выпивший или под кайфом и позволял избивать себя до полусмерти. Видимо, считал, что заслуживает это.
Фразы валились на Руну сверху и придавливали, словно огромные валуны. Вынести это было непросто, и она закрыла глаза.
Почувствовав ее состояние, Алекс нашел ее руку и крепко сжал пальцы.
– Я не представлял, как поступить. Родной брат стал для меня незнакомым человеком, лежавшим в переулке. Мне помог Николас Крид. Мы привели Гидеона в чувство и перенесли в старую квартиру родителей. Когда он пришел в себя, был очень недоволен, что я приехал. Спросил, почему оставил учебу. Я ответил, что не вернусь в консерваторию, пока ему не станет лучше, но он не желал об этом слышать. Настаивал, чтобы я уезжал, что мне следует быть в Кэлисе, а не здесь. В любом месте, но подальше от него. Я бы, наверное, обиделся, не будь он таким подавленным и перепуганным. Помнится, я тогда подумал: «Он гонит меня, чтобы от чего-то защитить».
– От Крессиды, – прошептала Руна.
Алекс кивнул.
