— Джекоб прав, — едва слышно шепнул он девушке. — Я скоро вернусь. Все пройдет, вот увидишь. Брат обязательно что-нибудь придумает.
Джекоб никогда не мог понять, откуда эта безграничная вера в глазах братишки. И ничто, даже долгие годы разлуки, не могло эту веру поколебать.
Джекоб повернулся и молча направился к люку.
— Уходи обратно, Клара, прошу тебя, — услышал он слова брата.
Однако лишь когда он уже спрыгнул на пол, брат наконец показался в просвете люка. Вилл спускался медленно, через силу — ему смерть как не хотелось обратно вниз. Но вот наконец он уже стоит рядом с ним, разглядывая волшебную пыльцу у себя на ладонях. Сладкий сон, упоительные сновидения. Если подумать, очень даже неплохой подарок. Но он стряхнул пыльцу с пальцев, как научил его Джекоб, и потрогал себя за шею. Да, первые бледно-зеленоватые прожилки проступили уже и там.
— Тебе-то самому никто не нужен, верно, Джеки? — В голосе брата звучала едва ли не зависть. — Ты всегда такой был.
Джекоб раздвинул заросли плюща в проеме двери.
— Если она тебе так дорога, — сказал он, — надо оставлять ее там, где для нее безопаснее.
Лиса поджидала их возле лошадей. И ей совсем не понравилось, что Джекоб ведет с собой Вилла.
Лошади были встревожены. Вилл каждую погладил по ноздрям, по шее. Его нежный братец. Раньше каждую бродячую собаку в дом тащил, в парке над каждой отравленной крысой слезами обливался. Вот только в мерзости, врастающей сейчас ему в плоть, чего-чего, а нежности точно не будет.
— Куда мы теперь? — спросил Вилл, оглядываясь на башню.
Джекоб протянул ему одну из винтовок, притороченных к седлу вьючной лошади.
— В Черный Лес.
Лиса подняла голову.
Его кобыла ткнулась мордой ему в спину. В свое время Джекоб выложил за нее Хануте все, что заработал за целый год, но она каждый талер честно и с лихвой отработала. Он собрался было подтянуть подпругу, как вдруг услышал предостерегающее рычание Лисы.
Шаги. Теперь медленнее. Замерли.
Джекоб обернулся.
— Что бы здесь ни было… — Под закопченными колоннами стояла Клара. — Но я нужна Виллу. И хочу знать, что случилось.
Лиса смотрела на нее во все глаза, как на диковинного зверя. В здешнем мире женщины носят длинные платья, а волосы либо убирают в высокие прически, либо на деревенский лад заплетают в косы. А на этой вообще штаны и волосы короткие, как у мальчишки.
Отдаленный волчий вой огласил ночную тьму. Вилл увлек Клару в сторонку и стал что-то горячо ей доказывать, но та только вцепилась ему в руку, ощупывая зеленоватые затвердения под кожей.
Лиса все еще не сводила с девушки глаз. А ведь Джекоб иногда вообще забывал, что на самом деле никакая она не лиса.
Еще один волк подал голос вдали. Большинство из них безобидны, но иногда попадаются бурые, а эти очень уж любят человечину.
Вилл тревожно вслушался в ночные звуки. Потом снова принялся уговаривать Клару.
Лиса подняла нос.
— Нам пора, — шепнула она Джекобу.
— Пусть сперва ее спровадит.
Лиса вперилась в него взглядом. Янтарные глазищи.
— Возьми ее с собой.
— Нет!
Она будет их задерживать, а Лиса не хуже его знает: времени брату отмерено в обрез. Хоть он, Джекоб, самому Виллу этого еще не объяснил. Лиса снова оглянулась на девушку.
— Возьми ее! — повторила она снова. — Она еще пригодится твоему брату. И тебе тоже. Или ты перестал доверять моему чутью?
С этими словами она растворилась в ночи, не желая больше терять время на споры.
Непролазные чащобы корней, стволов, веток, колючек, листьев. Деревья-исполины и молодые деревца одинаково жадно тянутся к свету, скудно просачивающемуся сквозь шатер густой листвы. Рои светляков над озерцами стоячей воды. Опушки, над которыми ядовитые грибы-летуны выписывают свои коварные вензеля. Последний раз Джекоб был в Черном Лесу четыре месяца назад, разыскивал человека-лебедя, прятавшего птичье оперение под рубашкой из крапивы. Но на третий день прекратил поиски: в этих сумрачных дебрях, в мглистой затхлой полутьме дышать было совсем нечем.
