З и м а. Прошу разрешения войти.
С и н е г о р о в. Пожалуйста, пожалуйста, товарищ капитан-лейтенант.
З и м а. Поставьте цветы в воду.
М а т р о с. Есть.
С и н е г о р о в. На кухне.
З и м а. Благодарю.
С и н е г о р о в
З и м а. Нет, не разминулись. Мы ее только что видели, пошла к пристани.
С и н е г о р о в. Вас видела?
З и м а. Встретились с ней. Я сейчас был на выставке, видел ее картину.
С и н е г о р о в. Синеморочку.
З и м а. Так точно. Еле оторвался от картины. Девушка-то, девушка какая! В синем платье. Рукой придерживает панаму, чтобы не сорвало ветром. А море какое: бушует, волны пенятся, бьются о берег — вот-вот окатят Синеморочку. А она хоть бы что: стоит, наклонилась вперед, высматривает, где бы сойти вниз, ближе к волнам. У картины все время толпа. Я тут же отправился покупать цветы. Жаль, не удалось преподнести художнику лично. Ну, вы передадите Софье Павловне, от кого это и за что. Думаю, ничего предосудительного в этом нет? Я не смог удержаться.
С и н е г о р о в. Соня будет очень рада.
З и м а
М а т р о с. Есть. Разрешите идти?
З и м а. Идите.
У нас теперь на флоте новый начальник штаба, адмирал Кочубей. Не слышали? Так вот, имейте в виду, мичман. Это вам не Комаров. Говорят, такой, что — держись! Любит бывать на кораблях.
С и н е г о р о в. Это не страшно, был бы порядок на кораблях.
З и м а. Кстати, это вы вчера разрешили матросу Буйнову увольнение на берег?
С и н е г о р о в. Я.
З и м а. Я отменил сегодня утром.
С и н е г о р о в. Почему?
З и м а. Мичман, зачем вы поощряете этого разгильдяя? Он недавно отсидел на гауптвахте десять суток, а вы ему увольнительную.
С и н е г о р о в. Ну и что же? А после этого за две недели ни одного замечания. Вчера во время аврала работал, как лев: мыл, драил, на юте все блестело!
З и м а. Да его нужно заставить драить медяшки целый год, а потом только пустить в город вместе с нянькой. А вы ему устроили вместо службы отдых. Помыл один раз палубу — увольнительную. Вы что мне личный состав расхолаживаете?
С и н е г о р о в. Расхолаживаю?
З и м а. Я удивлен. Двадцать пять лет прослужили на флоте и до сих пор не усвоили самых элементарных вещей. Корабль не детский сад, где гладят по головке и приговаривают: «Молодец, Алик, что съел весь обед». На корабле, мичман, — матросы, и извольте быть им командиром, а не добрым дядей, если вы действительно мичман.
С и н е г о р о в (приглядывается). Буйнов.
З и м а. С девушкой под руку. Откуда он взялся? К вам идут.
С и н е г о р о в. Все ясно. Вот кого моя Софья Павловна позвала в гости.
З и м а
С и н е г о р о в. До чего же им весело, как я погляжу.
С о н я
С и н е г о р о в. Оттуда же, откуда и цветы. Это тебе, Соня, в подарок от капитан-лейтенанта.
С о н я. Мне?
З и м а
С о н я
С и н е г о р о в. Мы давно знакомы.
С о н я. Да?!..
З и м а
С о н я. Почему? Мало ли где и как встречаются.
З и м а. Вам кто разрешил сойти с корабля, матрос Буйнов?
С о н я. А это так важно?
З и м а. Увольнительная у вас есть?