Нож с грохотом упал на пол. Кидан судорожно вдохнула, словно вынырнула, едва не утонув. Она вытерла нос рукавом, получив четкий ответ на свой вопрос.
– Прости меня, – шепнула она Джи Кею.
Слен и Юсеф подняли головы. Кидан заговорила хриплым голосом:
– Мы спасем его. Он станет вампиром.
Слен и Юсеф смотрели на нее как на свихнувшуюся. Может, она и впрямь свихнулась. Но гибель Джи Кея была неприемлемой и нечестивой. Сегодня оборвалась не одна жизнь. Момент, когда Джи Кей перестал дышать, дорого стоил каждому из них.
– Поздно. – Слен нахмурила брови. – Он умер.
– Превратить в вампира можно разными способами, – медленно возразила Кидан.
– Нет. – Слен мигом выпрямилась в полный рост. – Перевоплощение смерти? Ни в коем случае.
Юсеф медленно поднялся на ноги. В голосе у него зазвенело напряжение, которое можно было ошибочно принять за надежду:
– Где же ты найдешь вампира, готового пожертвовать своей жизнью? Укслей никогда не позволит тебе провести перевоплощение смерти.
Это Кидан уже решила.
– Нефрази. Я выясню, где они.
Склеп накрыла изумленная тишина. Нарушил ее Юсеф:
– О чем ты говоришь? О клике, похитившей твою сестру?
– Я выясню, где они, – с нажимом повторила Кидан, вытаскивая телефон. – Объяснять некогда. У нас осталось лишь несколько часов, пока мы его не потеряли.
Кидан вспомнила лекцию Джи Кея. Кровь дранаика следовало ввести ему в сердце, пока монах еще мог ее усвоить.
Слен и Юсеф остались неподвижны, не перешли к действию, как ожидала Кидан. Она устрашающе взглянула на обоих:
– Вы поможете мне спасти его, или, ей-богу, я прикончу нас всех.
– Это не дело, – тихо сказал Юсеф. – Джи Кей скорее умер бы, чем превратился в вампира таким образом.
Когда-то Кидан тоже так считала. Предпочесть смерть жалкой жизни было правильнее, достойнее. Только гори та достойная жизнь синим пламенем.
Джи Кей научится себя любить. Кидан ему поможет.
Кровь, вытекшая из тела Джи Кея, начала засыхать.
– Осталось несколько часов, – повторила Кидан, словно молитву и проклятье. – Мы его вернем.
Домой Кидан пришла незадолго до полуночи. Слен и Юсефа она оставила прятать тело Джи Кея и ждать ее звонка.
Она стояла посреди гостиной, направляемая бледными отблесками луны на подоконнике. Свет не горел. Резкий свист ветра обжигал ей щеку из-за отверстия, пробитого гвоздем в окне. Никаких других следов произошедшего в доме не осталось.
Сузеньос был здесь. Сейчас Кидан уже могла находить его во тьме, туманом ощущать его жажду насилия.
– Если хочешь наказать меня, наказывай! – Ее голос раздался среди резких контуров мебели.
Что-то коснулось ее руки. Пальцы, сильные и длинные. Они схватили ее и поволокли. Сердце Кидан дернулось назад в груди, потому что мир закружился. Ветер хлестал ей щеку, не сильно царапая; легкие трепетали, умоляя о глотке воздуха. Кидан летела, падала или и то и другое; сила тяжести тянула ее тело в разных направлениях, стирая в порошок. От резкой и пугающей остановки колени подогнулись, во рту появился вкус желчи.
Кидан застонала:
– Иначе никак нельзя?
Когда глаза перестали вращаться, Кидан стояла на узком выступе самой высокой башни кампуса. Одна-одинешенька.
Кидан попыталась отступить, но уперлась в стену. Перед ней разверзлась пустота кампуса, и лишь отблески золотого света фонарей в форме львов обозначали землю. Далеко-далеко внизу. Ноги у Кидан стали как ватные.
– Сузеньос! – позвала она, перекрикивая пронизывающий ветер.
Ночь не ответила. В ушах у Кидан билась паника. Сузеньос ведь не бросил ее здесь? Кидан прижала ладони к украшенной резьбой стене, чтобы хоть как-то зацепиться, но никакой опоры на нашлось. Один неосторожный шаг, и ее не станет.
Кидан зажмурилась, пытаясь дышать и думать.
– Черт! Черт! Черт!
– Для девушки, читающей нравоучения о смерти, ты кажешься довольно испуганной.
Облегчение затопило Кидан. Сузеньос сидел в паре шагов от нее, свесив одну ногу с края выступа. На фоне звездного неба он выглядел впечатляюще.
– Сузеньос… – опасливо позвала Кидан.
– Да, любовь моя?
– Знаю, ты сердишься.
– Ну, сердиться это для смертных. Я недоволен. Я представлял, каким может быть наш союз, а ты разрушила мои мечты.
– Слушай, мне очень жаль…
– Ты стоила мне еще одной комнаты, – перебил Сузеньос, в спокойный голос которого прокрались эмоции.
Кидан замерла:
– Что?
– Еще в одной комнате я теперь слаб и уязвим, потому что ты заставила меня рассказать об артефакте.
Кидан вытаращила глаза, безвольно открыла рот, потом закрыла. Видимо, Сузеньос наказывался за любые свои действия, которые создавали опасность для этого артефакта. Он стал смертным в обсерватории, когда пытался покинуть дом, а теперь еще и это.
– Ты много украла у меня, Кидан, но такое я тебе не прощу.
– Мне хотелось лишь правды, чтобы найти сестру.
Сузеньос поднял руки и потянулся, как ленивый кот.
– Ты доказывала это бессчетное число раз. На все, что не служило этой цели, тебе плевать.
– Ты мне врал.
– А ты меня убила. – Полные негодования, слова Сузеньоса хлестнули плетью. Потом он улыбнулся, опомнившись. – Ну, почти.
– Расскажи ты мне о Нефрази раньше…
