Потом, убедившись, что Кидан верна своим словам и не сомневается в нем, Сузеньос развернул их обоих на узком выступе. Спина Кидан выгнулась навстречу ждущей тьме, пятки свесились с выступа. Сильная рука поймала Кидан вокруг талии, не дав ей упасть.
Темный взгляд скользнул к ее губам. На дикую, невообразимую секунду Кидан подумала, что он ее поцелует. Бабочки захлопали крыльями у нее в животе, брейды затрепетали на сильном ветру.
Кидан стиснула его рубашку, сама не понимая, хочет ли притянуть его к себе или оттолкнуть.
– Йос?
Сильные пальцы отпустили ее талию. Лишившись опоры, Кидан упала.
Сердце девушки осталось на башне с дранаиком. При падении сила, выдернувшая ее из тела, взывала к ней. Во всех заигрываниях со смертью Кидан не представляла, что путь вниз будет полон немедленного пульсирующего сожаления.
Очнулась она на диване с сильным головокружением, приподнялась на локтях и захлопала глазами, отгоняя дремоту. Потом проверила туловище, руки и ноги. Никаких повреждений. Должно быть, Сузеньос ее поймал.
Сузеньос стоял у панорамного окна.
– Я не могу отправиться с тобой. Как я уже говорил тебе, Укслей я покинуть не могу. С тобой поедут Тадж и Инико. Они уже видели Нефрази в городе.
Слишком огорошенная его словами, Кидан не могла вымолвить ни слова.
Сузеньос смотрел на нее с каким-то непонятным выражением лица.
– Я не могу уехать.
– Закон дома. Я понимаю, Сузеньос. И не попрошу тебя снова рисковать собой.
Дранаик подошел к ней.
– Зная, на какие жертвы ты идешь ради своих любимых, я почему-то не верю, что ты сдержишь обещание.
Кидан постаралась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку.
– Кажется, ты завидуешь.
Лоб Сузеньосу прорезала морщина.
– Завидую той пугающей любви, которой ты удостаиваешь лишь избранных? Да, очень.
– Сузеньос, нам не нужна любовь. Нас связывает нечто куда крепче. Ты мой компаньон.
Глаза Сузеньоса покрылись темной поволокой, и Кидан снова не смогла разобраться в выражении его лица.
– Не умирай, – велел он. – Борись за жизнь, как сама говорила.
Сердце Кидан судорожно сжалось, и на этот раз она улыбнулась по-настоящему.
– Ты что, не в курсе? Смерти я, похоже, не нужна.
Взгляд Сузеньоса скользнул Кидан на запястье, потом остановился на груди, словно дранаик слышал ее пульс, медленный и неуверенный.
– Даже смерть не выдержит, если так отчаянно с ней флиртовать.
В отношении контактов с безнравственными дранаиками-отщепенцами законы Укслея были предельно ясны. Студенты до решения суда отстранялись от занятий. Взрослые немедленно изгонялись из укслейского общества. Декан Фэрис использовала защиту всеобщего закона, чтобы получать уведомления о любом массовом перемещении дранаиков в районе кампуса. Даже если Нефрази были в Заф-Хейвене, обнаружить университет они не могли.
Заброшенный зал собраний на окраине города был единственным местом для встречи с отщепенцами. Кидан с друзьями ехали в университетской карете скорой помощи. За рулем сидел необычно молчаливый Тадж, тело Джи Кея лежало в салоне на носилках.
Инико поправила серебряные ножи на предплечьях.
– В Заф-Хейвене остановилась пара Нефрази. Мы с Таджем приведем вам дранаика. Действуйте быстро, потому что если нас обнаружат, со всеми Нефрази мы не справимся. – Инико в очередной раз неодобрительно сощурилась. Она не считала план удачным, но Сузеньос отдал приказ, и они с Таджем повиновались.
Кидан была им за это благодарна.
Силуэты укслейских башен уменьшались на глазах. Кожа Кидан покрылась мурашками: такой незащищенной она себя почувствовала.
– Ты думаешь, мы не сможем простить себя, если не оживим Джи Кея, – зазвучал рядом с Кидан бесцветный голос Слен. – А если я смогу?
– Слен.
Затуманенные глаза Слен встретили взгляд Кидан.
– Я не вредничаю, но я могла бы уйти отсюда и бросить вас. Это было бы легче легкого.
Кидан вздохнула:
– Ну, надеюсь, из-за твоих амбиций у нас все не сорвется.
– Ради тебя я тоже на это надеюсь.
Высадив их в жутком зале, Тадж и Инико умчались прочь. Слен взяла тяжелую сумку со всем необходимым для перевоплощения. Скрепя сердце Инико вернула Кидан пистолет. В нем остались только две пули, но они были очень кстати.
Оставляя следы на пыльном полу, Слен, Кидан и Юсеф вышли на сцену. Лунный свет лился в витражные окна, раскрашивая их лица в красный и синий. На стене виднелись пожелтевшие очертания букв, некогда ее украшавших.
Кидан посмотрела на мобильный. Еще немного, и Джи Кей будет негоден к перевоплощению – времени у них было в обрез. Она села на холодную скамью, вспоминая, как мот зебейя обратили Сару Мэкэри.
Время, оставшееся на перевоплощение, стремительно утекало, и Юсеф не мог сидеть на месте.
– Черт! – выругался он, наблюдая за входной дверью. – Вдруг они не успеют?
Ничего, кроме слепой надежды, у Кидан не было.
– Успеют.
Кидан плотно зажмурилась и начала молиться.
