– Отлично! – рявкнула Кидан. – А если Самсон убьет тебя, потому что ты порезал палец и не можешь восстановиться? Что тогда?
Сузеньос скривил губы. На этот раз улыбка получилась почти искренней.
– Ну, судя по твоему виду, ты за меня отомстишь.
Кидан покачала головой, сжимая руки в кулаки.
– Это не шутка.
Черные глаза Сузеньоса заблестели, пристальный взгляд пронзил Кидан душу.
– Тогда почему ты отсылаешь меня прочь?
Кидан скрестила руки на груди, чтобы еще больше отдалиться от него, чтобы защитить свое хрупкое сердце, только-только научившееся биться заново.
– Я хочу, чтобы ты помог моим друзьям. Чтобы ты спас Джи Кея. Чтобы ты был сильным, а сейчас…
Повисла мертвая тишина, она добавляла вес словам Кидан, делала их злее, чем ей хотелось. Тишину Кидан не нарушила, позволив словам превратиться в эгоистичную правду.
– Я тебе не нужен? – Во взгляде темных глаз застыло что-то смертоносное. – Не волнуйся, моя сила по-прежнему будет с тобой.
Его холодный, отстраненный тон обжигал, как самый настоящий лед.
Кидан скользила взглядом по полу кухни, чувствуя, как растет между ними пропасть.
– Но я не понимаю, почему ты не кричишь? Почему не злишься? Ты смертный…
– Нет! Не произноси это слово. – Сузеньос стиснул зубы, его глаза сверкали.
Кидан удрученно закусила губу.
– Почему не злюсь?! – Тарелки с грохотом упали из его рук на стол. – Конечно же, я злюсь. Всегда буду злиться. Ты что, не помнишь состояние этой комнаты?
Кидан обвела взглядом гостиную, вспоминая ту непонятную ночь. Опаленные углы, стены во вмятинах от ударов мечами, сломанная мебель и
– Значит, ты злишься, – медленно проговорила Кидан. – Да, конечно, злишься. Почему же ты мне об этом не сказал?
– Я собирался на тебя наорать. В лазарете мне хотелось именно этого. – Кидан вспомнила, как он распахнул двери и ворвался в фойе, словно ангел смерти. Теперь все стало ясно.
Опущенные долу глаза Сузеньоса в таком ракурсе казались золотыми, исполненными двумя противоречивыми эмоциями.
– Ты бросилась в мои объятия. Пострадав, ты искала во мне утешение. Почему? Ты начисто лишила меня запала.
У Кидан екнуло сердце.
– Я не виню тебя, Кидан. Я рискнул и поплатился за это. Я совершил ошибку.
У Кидан заболели глаза. Совершил ошибку…
– Это кошмарнейший из моих кошмаров, – с безысходностью продолжал Сузеньос. – Я лишен своей силы. Мне противны ощущение собственной кожи, глухие удары сердца, и хоть каждая клеточка тела твердит, что нужно бежать отсюда, пока жив, я должен остаться. Я обязательно соберу все артефакты Последнего Мудреца и лишу Самсона власти над ними. – От резких слов Сузеньоса содрогнулся весь дом. – Нет ничего важнее этой цели, и ничто не помешает мне ее достичь. – Сузеньос смотрел Кидан в глаза с непоколебимой решимостью, пока она не кивнула. – Хорошо. А касательно того, почему я тебя не наказал… Ну, ты с этим справилась сама, верно? Я видел, как ты тонешь в собственной боли после просмотра видео Джун. Дом задыхался от твоих страданий, даже я не мог дышать. Твоя боль… – Выражение его лица изменилось, взгляд стал мрачным и озабоченным. – Какие шрамы мог я добавить к тем, что уже тебя уродуют? Рамки есть даже у меня.
Сердце Кидан сжал невидимый кулак. Сузеньос не кричал на нее из-за Джун. Почти две недели он притворялся, что все замечательно. Держал свои страдания при себе без малейших жалоб. Позволил ей снова обрести надежду.
– Спасибо, – тихо проговорила Кидан, удивив и Сузеньоса, и себя.
Сузеньос захлопал глазами, будто ослышался.
– Спасибо, что подождал, что дал мне время. – Кидан расправила плечи и устремила на него взгляд, как она надеялась, пристальный и уверенный. – Дальше я справлюсь. Сдерживаться больше не надо. Можешь кричать на меня за все, что я натворила. За все, что я разрушила.
Сузеньос смотрел на нее из-под тяжелых век, пока солнце полностью не заволокло тучами.
– Не хочу я на тебя кричать, – тихо проговорил Сузеньос. – Довольно наказаний и самоуничижения. Хватит! Меня интересует лишь то, кем могу стать я и кем станешь ты.
Сузеньос медленно подошел к Кидан, и ее тело напряглось, каждый нерв затрепетал, ее взгляд очерчивал его поднимающиеся руки, уже чувствуя их тепло. Кидан уже знала эту позу: сейчас Сузеньос схватит ее за подбородок, как делал, когда был настроен серьезно. Но его рука опустилась в дюймах от ее лица, Сузеньос раздраженно стиснул зубы. Кидан постаралась скрыть свое разочарование.
Полный решимости голос Сузеньоса стал холодным и суровым:
– Ты, Кидан Адане, наследница Дома Адане, способна подчинить этот дом себе, и твоя воля сломит волю всех остальных. – Кидан изумленно захлопала глазами, но Сузеньос еще не закончил. – Потому что если я потерплю неудачу – а я через
