Равнодушно пожимаю плечами. Не моё дело.
– Райвэна, в Кирене бунт, – уже у самой арки портала спокойным тоном сообщает мне магистр.
– Опять?
– Не всех тогда пересажали… Так что ты от парнишки моего не особенно бегай, ладно? Он хороший маг, прикроет в случае чего.
Стройная спина Валтиара скрывается в мареве перехода. Думая о своём, я следую за ним, но в иное место, не в Кирен. Кирен – маленький городок на юго-западе. Бесконечные леса, в которых так привольно прятаться преступникам. Полгода назад Орден прихватил целую группировку магов, практиковавших запретные заклятия и нацелившихся ни много ни мало на смену государственного строя. Монархии, видите ли, им захотелось! В тот момент я очень жалела, что у нас, в отличие от Варгерно, отсутствует смертная казнь – вот прочувствовали бы все прелести правления одного самодура. Я залечивала повреждения Гончих, но некоторые из ребят уже не нуждались в услугах целительницы. Их тела́ хоронили с почестями на лучшем кладбище Нори. Двадцать шесть молодых, сильных магов, у каждого из которых была впереди вся жизнь.
В Риагире содержатся виновники случившегося. Выходя из портала, обвожу старейшую тюрьму Ноории оценивающим взглядом. Суровые стены толщиной в десять стенде – не пробьёт ни одно заклинание. Окон нет. Несколько уровней защиты. Глубокий ров с раскалённым воздухом на полсотни стенде вокруг. Единственный пространственный переход со встроенным считывателем аур: не имеющий допуска незамедлительно развеивается в пыль.
И здесь находится моя лучшая и любимая лаборатория. Благодаря мерам предосторожности тут безопасно проводить рискованные опыты, вроде того, который я собираюсь провернуть.
Несмотря на проверку ауры, на входе в здание меня осматривают повторно – гораздо придирчивее, нежели в Артахенге. Сверяют сетчатку глаза и отпечатки пальцев, энергетические потоки и направленность дара. Охранники под иллюзией, вместо лиц – размытое марево, на руках – плотные перчатки. Службу в Риагире несут проверенные боевые маги, их имена известны лишь главе Ордена. Побегов из этой тюрьмы не случалось за всю истории Карбинды.
Внутри не действуют ни порталы, ни магия. Важно шествую пешком по знакомому во всех подробностях, прекрасно освещённому коридору. Воздух свежий и чистый, стены свежеокрашены, каменные плиты под ногами выскоблены до блеска. Это в детских сказках тюрьмы мрачны и страшны: ужас Риагире в её ослепительном свете, в котором не останется незамеченным даже случайно залетевшее насекомое. А уж тем более тёмная фигура, торчащая у входа в моё святая святых.
– Госпожа Гроунг? – голос Гончей суров, но губы слегка побелели.
Страшно? Не мудрено. В отличие от меня, парнишка чувствует магию. Коленки у зеленоглазика ходят ходуном, но я старательно не замечаю этого. В конце концов, когда сама впервые попала в Риагире, тряслась ещё больше.
– Вам незачем было следовать за мной сюда, – бросаю, отпирая замок. – Было бы достаточно подождать в помещении охраны.
Там всё-таки не настолько жутко. И люди Ордена рядом.
– Господин магистр велел мне не отходить от вас ни на шаг, – парирует южанин.
«Господин магистр», внутренне передразниваю его я, забыл, как упал в обморок при первом посещении Риагире. На его счастье, свидетелей тому, кроме меня, не оказалась, а я быстренько надавала Алу оплеух, приведя в чувство только что принятого в Орден мага. Этот брюнет оказался покрепче. Или, тут же поправилась я, не столь одарённым, чтобы впитать всю многовековую зловещую ауру тюрьмы.
Внутри лаборатории меня встречает идеальный порядок. Ровные ряды шкафов с пробирками, ящики с инструментами. Посреди на столе бесформенной массой громоздится труп. Мой охранник громко сглатывает.
– Располагайтесь там, – указываю я Гончей на стул в дальнем углу и теряю к нему интерес. Надеюсь, у него хватит ума держаться от меня на расстоянии.
Некто, выдававший себя за чиновника первой степени Кависаара Ардари, стеклянными глазами смотрит в потолок. Честно говоря, мне глубоко плевать на политику и заносчивое Варгерно в том числе. А вот мальчика, убитого ради неизвестных целей, искренне жаль. Юный целитель… сердце ноет. Нас так мало! Гораздо меньше, чем тех же магов. И каждый целитель, даже слабый, бесценен, способен спасать сотни, тысячи жизней.
– Прости, – тихонько шепчу покойному, – я найду тех, кто поступил с тобой столь бесчеловечно.
Одежда «посла» мешает, потому я срезаю её специальными остро заточенными ножницами и отбрасываю в сторону. Стареющее, дряблое, полное тело вызывает брезгливость. Сто три года не повод, чтобы так запустить физическую форму. Учителя́ в нашей школе и в сто тридцать поражали подтянутыми мускулистыми телами. Бедный мальчик! Как он, должно быть, мучился – и от физической боли, и от душевной. Я закусываю губу. Эмоции в сторону, Райвэна. Струя воды из гибкого душа омывает тело. Затем в ход идёт сила.