– Райвэна, – с самого начала я хочу определить наши отношения. Если Ал настаивает и мне никуда от телохранителя не деться, общаться я предпочитаю без всяких расшаркиваний и церемоний.
– Госпожа Райвэна? – зелёные глаза изучают меня.
– Без госпожи. Экономит время – например, в бою. Никогда не задумывался, почему все Гончие зовут друг друга личными именами? Две-три буквы проще выговорить, чем дюжину.
Потомок прославленного рода Калейш согласно склоняет голову.
– Уже позавтракал?
– Да. Привык рано вставать, к тому же здесь так неестественно тихо.
Вспомнив казарменные дома Ордена, я улыбаюсь: сотня юных мальчишек-магов спросонья галдят не хуже птичьего двора.
– Давно в Нори?
– Год почти. Всё никак не освоюсь. Летом жарища страшная, зимой – морозы.
– Я тоже долго мучилась. Ничего, терморегуляцию освоишь – про климат вообще забудешь. Ты из Карфия?
Удивлённый взгляд.
– Господин магистр рассказывал обо мне?
– Скулы выдают в тебе южанина, разрез и цвет глаз подтверждает кровь Осамаха. Калейш ты по отцу?
– По матери.
Встречного вопроса – откуда во мне кровь Лийшен – я не дожидаюсь. Не потому, что Роулен не осмеливается задать. Дверь распахивается, и на пороге предстаёт Валтиар – весьма сердитый:
– Райвэна, почему я должен тебя искать?
Странный вопрос, учитывая, что сам же и просил меня предупредить Гончую о том, что мы идём в Варгерно. Смотрю прищурившись: может, у него раны ночью ныли? Не выспался?
– И тебе светлого дня, верховный!
Завуалированный упрёк не подействовал. Окинув грозным взором меня, Ал обращает свой неожиданный гнев на подчинённого:
– Нерсиг, почему вы позволяете себе разгуливать в полуодетом виде? Артахенга не казарма! Здесь дамы!
Пристально оглядываю молодого человека. Штаны, ботинки, форменная чёрная рубашка… Неужели «полуодетый вид» – это две незастёгнутые пуговички сверху, открывающие шею и ключицы? Как же тогда надо было называть Алесию, разгуливавшую по дворцу в прозрачном неглиже? А Стэфию, обожающую разрезы до попы? И какие, спрашивается, дамы здесь сейчас, кроме меня и Мэй?
Чтобы не расхохотаться в голос, я раскланиваюсь и вылетаю в коридор. Натыкаюсь на Алькуса, чуть не сбив его с ног. На приветствие быстро киваю и спешу исчезнуть.
– Аэ! – яростный рык.
Обречённо поворачиваюсь. Двести двадцать стенов нависают надо мной, яростно сверкая глазищами. Ноздри тонкого носа раздуваются.
– Что ты делала у него в комнате?!
Всё… хохот рвётся наружу… Что я – я! – делала в комнате у приставленного им же телохранителя!
– Соблазняла! Ал, я понимаю, у тебя была трудная ночь, но это же не повод…
Следующая минута становится для меня лишним подтверждением, что я никогда не пойму мужчин – магистры они или школяры. Потому что всемогущий глава Ордена тихо скрипит зубами, разворачивается и уходит прочь не сказав ни слова.
Господин Тарпентер тщетно пытается подобрать челюсть. Я снисходительно развожу руками. Побыстрее бы Валтиар новую пассию завёл, что ли. Да так скоро и случится: слухи по Нори об отставке Алесии уже понеслись, сегодня к вечеру набегут очередные претендентки. Ал, мало того, что жених завидный, он же и собой хорош невероятно. Со старших классов школы к нему в постель девицы лезли.
– Госпожа Райвэна, чего это с магистром, а? – выдавливает из себя Алькус.
– Плохая ночь выдалась, – глубокомысленно изрекаю и оставляю юношу наедине с деловыми документами.
Поскольку мне так и неясно, когда мы отправимся к сыну «убитого» посла, я спешу навестить своего подопечного. Для Сада тысячи прелестниц слишком рано, придётся идти сквозь всё здание, подниматься на этаж, преодолевать коридор, два поворота… уф!
Бессмертный распахивает дверь, едва я касаюсь ручки. В кошачьих глазах плещется живейший интерес:
– Райвэна, удалось?
Вот ненормальный человек – сразу о главном!
– Удалось… а почему ты не завтракаешь?
– Нет аппетита. Рассказывай скорее!
Он тащит меня к дивану, усаживается, подхватывает подушку и прижимает к животу. Первый раз я вижу в нём столь явное проявление эмоций. Золотистые волосы со сна лохматятся и падают на лоб.
– Я вчера сразу подумал, что ты попытаешься снять наложенную трансформацию. Чтобы отомстить за смерть целителя. Кем он оказался?
– Совсем ребёнок. Из Варгерно, служил в армии, – невольно прикусываю губу.
– Мужественный мальчик, – парень вздыхает. – Райвэна, он сам решился на этот поступок.
Внутренне я с ним соглашаюсь. Но для порядка протестую:
– Что может заставить пойти на то, чтобы позволить медленно убивать себя?!
– Патриотизм. Самопожертвование ради чьей-то безопасности. Угроза близким. Желание обеспечить дорогих людей… Много чего. Разве у тебя нет никого, для кого бы ты пожертвовала жизнью?
– Я абсолютно одинока, – стараюсь, чтобы мой ответ не выглядел попыткой разжалобить. – Мама умерла при родах, папа, целитель со слабым даром, так и не простил себе её смерти. Ради меня он женился на очень хорошей, достойной женщине, но все силы отдавал работе и рано выгорел. Мачеха похоронила его в Исэнде и вскоре ушла за ним. Других родственников у меня нет.
– А друзья, возлюбленные?