— Эта… девушка… которую ты привел на вечеринку вечером. Она не часть твоего мира, Джекс. Она никогда не будет частью твоего мира, и ты это знаешь. Ты знаешь, что если что-нибудь случится с нею, все что угодно, ты не сможешь сделать для нее ничего.
— Я знаю законы, — сказал Джекс.
— И существуют весьма серьезные основания для этих законов, — сказал Марк.
— Это не… — он сделал паузу, подбирая слова, — предубеждение, Джексон. Это гарантия. Закон оберегает институт Защиты.
Марк поднялся и медленно подошел к окну. Он посмотрел на мерцающий город, черные пальмы в ночи. Джекс сидел на кровати, глядя на него.
— Как хранитель, Джекс, ты несешь ответственность за своих Подопечных. Если ты позволишь себе утратить концентрацию из-за беспокойства о… других, то подвергнешь опасности твоих Подопечных. — Он снова повернулся лицом к Джексу.
— Если подопечные пострадают из-за невнимательности хранителя, ты понимаешь, какой ущерб это нанесет? Что случиться с доверием, которым мы обладаем как ангелы? Что произойдет с верой людей в саму систему? — он надвигался на Джекса, который неподвижно сидел на кровати. Он думал о том, что бы чувствовал, если бы Мэдди оказалась в опасности, и что бы тогда сделал. Если быть честным с самим собой, он знал, что все, что Марк сказал, было правдой.
— Разве ты не понимаешь? Что-то подобное тому, что ты натворил сегодня вечером, может разрушить все. Все, что все это время создавали архангелы, мы с твоей матерью, и даже твой отец, — он был уже в нескольких сантиметрах от Джекса, возвышаясь над ним, — за что он сражался и за что умер. Может быть тебе напомнить, почему он сражался с повстанцами? Он отдал свою бессмертную жизнь, чтобы доброе дело архангелов, доброе дело ангелов смогло продолжиться на земле.
Джекс молча кивнул.
— Случилось еще одно происшествие на Аллее Ангелов, — сказал Марк, сузив глаза и глядя на приемного сына.
— Кто?
— Райан Темплтон. Я хотел, чтобы ты услышал это от меня. Он был убит. Если это попадет в СМИ, они раздуют исчезновения ангелов до немыслимых размеров. Также ходит глупый слух, что ангелов убивают в порядке их звезд. Мы уверены, что это — просто совпадение. Но следующая звезда — твоя.
— Что? — по телу Джексона пробежала дрожь. Он почувствовал то, с чем был не слишком хорошо знаком: страх.
— Если это всплывет… учитывая пристальное внимание к твоей персоне, нам как никогда важно быть начеку. Много лет завистливые враги ангелов искали такую возможность. С избранием Тэда Линдена будет только хуже. Ты… то есть… это слишком важно, чтобы в данных обстоятельствах демонстрировать страх. Мы заложим твою звезду на том тротуаре назло всем, кто пытается запугать ангелов.
— Но только ангел может убить ангела. — Джекс тут же вспомнил слова Сиерры на вечеринке той ночью:
— Джекс, все сложнее, чем ты можешь себе представить, — сказал Марк. Архангел оценивающе посмотрел на приемного сына.
— Я знаю, что это может показаться несправедливым, но это часть того самопожертвования, которое требуется от нас, — сказал он. Марк медленно сел рядом с Джексом и тяжело вздохнул. — На этой неделе ты вступаешь в Обязанности, Джексон. Я хочу, чтобы ты думал об обязанностях хранителя. Думай о том, как будешь держать жизнь Подопечного в своих руках. Думай об этом. Это твоя обязанность быть уверенным, что они приходят домой к своим семьям каждую ночь. Что их дети могут иметь родителей. Что их родители могут иметь детей. Что их братья и сестры могут иметь братьев или сестер.
Марк положил твердую руку на плечо Джекса.
— Речь больше не о тебе, Джексон. Речь о Подопечных, которым мы служим. Речь о долге, к которому все мы призваны как ангелы и как хранители, и я не позволю тебе выставлять это на посмешище. Я не позволю тебе выставлять на посмешище твой долг, Джексон.
Джекс в раздражении вскочил.
— Тебе не нужно читать мне лекции о моих обязанностях, Марк. — Через мгновение Марк оказался перед Джексом, отшвырнув его назад через всю комнату.
— Правда? Тогда объясни, пожалуйста, почему я вижу фотографии того, как мой приемный сын ошивается с такими отбросами, как эта девка? Какая-то смертная девка? — Джекс поднялся, оперевшись о стену. Голос Марка был свиреп и раскатывался эхом по комнате.
