Через несколько дней нам стало известно, почему не грянул тот выстрел, который мог стать роковым для нашего товарища. Оказалось, что в доме Делирадева прятались еще восемь бандитов. Увидев во дворе Атанасова, борющегося с Алишем, один из них вскинул винтовку и прицелился, но в этот момент кто-то крикнул: «Мы окружены!» Все они юркнули в укрытие, чтобы затем спуститься по лестнице и уйти. Они, конечно, не могли представить себе, чтобы наш контрразведчик решился один арестовать четверых вооруженных бандитов. Они подумали, что в деревню прибыл, по меньшей мере, взвод милиционеров. Немного успокоившись, бандиты послали жену Делирадева выяснить обстановку, и когда та вернулась к ним и сообщила, что в деревне, кроме Атанасова, никого нет, они сразу направились отбивать своих приятелей. Однако только они вышли из укрытия, как увидели бежавших на помощь Атанасову пограничников. Бандиты снова спрятались и не решались показаться на улице до наступления темноты.
Что же касается Атанасова, то он, довольный своими удачными действиями, спокойно сидел в общественном правлении около связанных четырех бандитов и ничего не подозревал о грозившей ему смертельной опасности.
К вечеру в Слаштен впервые за всю историю его существования прибыл грузовик. Шофер, знаменитый Окман из околийского управления, был настоящим виртуозом своего дела и мастерски водил машину по бездорожью. Арестованных посадили в грузовик и в сопровождении пяти пограничников и трех милиционеров сразу отправили в Неврокоп. Охрана границы на этом участке была усилена также за счет местного населения.
Мы с Атанасовым и Ангеловым на конях направились в Сатовоч, где нас ожидал газик из околийского управления. Довольные успешно проведенной операцией, мы и не подозревали, что ехали по дороге, на которой бандиты устроили засаду. Но они, как потом выяснилось, приняли нас за кавалерийский дозор следовавшего сзади большого отряда и испугались открывать огонь.
На высоте Атанасов остановил коня. Было уже совсем темно. Горы окутывала серо-синяя мгла. В долине слышалось журчание ручейка. Мой товарищ посмотрел на меня и неожиданно сказал:
— Знаете, а мне кажется, что в доме Делирадева кто-то еще скрывается... Когда я связывал Алиша, кто-то в доме хлопнул дверью. А ведь жены его в тот момент дома не было. Что, если там скрываются бандиты?
Поразмыслив, мы решили вернуться, но уже другим путем. На пограничной заставе поручика Илиева не было, он ушел на границу. Мы собрали свободных от службы солдат и вдесятером отправились в Вылкосел. Жена Делирадева, встретив нас около дома, побледнела как полотно, а затем начала плакать и клясться, что у нее никого не было. В этот момент в доме раздался выстрел.
Атанасов первым ворвался в дом и крикнул:
— Вы окружены! Сдавайтесь!
Вооруженные бандиты моментально подняли руки, скорчившись от страха. На полу в крови лежал раненый бандит, который случайным выстрелом пробил себе ягодицу. Когда всех бандитов арестовали, Атанасов, Бакота и я присели. Напротив нас сидел Кара Мустафа. Перед ним были кофе и сигареты, но он ни к чему не притрагивался. Его всего трясло. От его удали не осталось и следа. По лицу текли слезы.
— Помилуйте, господа товарищи! — проговорил он. — Я очень виноват перед вами. Они меня заманили и обманули!..
Бакота, этот сильный, очень добрый, но суровый на вид человек, бросил на него сердитый взгляд и, махнув рукой, вышел. Атанасов тоже последовал за ним, проворчав на ходу:
— Противно смотреть! Заврался совсем! Я думал о нем как о достойном противнике, а он раскис...
Банда, как всегда, появилась совсем неожиданно. Жестокое убийство в Родопах (изрубленный на куски лесник и угроза: «Так будет с каждым красным!») взбудоражило всю округу. Работники лесного хозяйства потеряли покой. Ближайшие деревни казались вымершими.
Их было шестеро, вооруженных до зубов и никому не известных в этом краю. Они, видно, хорошо знали горы, так как сумели быстро скрыться в них. Может быть, эти люди были связаны с преступниками из окрестных деревень, бежавшими от возмездия? Но те, как правило, скрывались по одному и старались подальше уйти из этих мест, где их все знали. А не принадлежали ли они к числу тех десяти дезертиров из разгромленного при Струмце немцами 39‑го Солунского полка? Ведь большинство оставшихся в живых солдат и офицеров этого полка вернулись домой к концу 1944 года, а эти десять так и не отмечались на сборных пунктах. Не исключалось, что эту банду или специального агента, который должен был использовать скрывавшихся дезертиров для борьбы против народной власти, заслали к нам из-за границы. Все это предстояло тщательно проверить.