Его жена мертва. Жизнь была вытянута из ее тела всего лишь младенцем, и Целители ничего не смогли сделать, чтобы спасти ее. Теперь от женщины, которую любил Эдрик, не осталось ничего, кроме неподвижной оболочки.
Хотя это не совсем так.
У него на руках — новорожденная девочка.
Ее легкие наполнены пронзительными криками, вырывающимися из маленького рта. И снова король не возражает против такого отвлечения. Он закрывает затуманенные глаза, не в силах опустить их на свою дочь. Там лежит лишь напоминание о его безжизненной любви.
Этот ребенок унаследовал пронзительный взгляд своей матери, или, скорее, украл его. Эти глаза принадлежат Айрис, а не младенцу, который ее убил.
Когда звон в ушах Эдрика стихает, а пол грозит провалиться под ним, остается лишь один вопрос, который интересует короля. Он быстро передает ребенка в руки своего Глушителя.
— Сколько силы?
Эти три слова рождены жадностью, ненасытной жаждой могущества. Потому что для Эдрика нет ничего важнее силы — больше нет.
Глушитель запинается.
— Что такое, Дэмион? — выдыхает король.
Все взгляды устремлены на трех Фаталов под опекой Эдрика. Между бровями Дэмиона появляется сосредоточенная складка, после чего тот несколько раз тревожно моргает. Он открывает рот. Закрывает.
— Говори!
Приказ короля разносится по покоям, прорезая даже густой запах смерти. Гнев и скорбь в его голосе заставляют Глушителя прошептать то, что может стать его собственным смертным приговором. Короли не жалеют тех, кто приносит плохие вести.
— Она бессильная.
Глава двадцать первая
Пэйдин
Я вздрагиваю от покалывания в виске.
Не потому, что больно, когда рана затягивается под руками Целителя.
Нет, больше всего ранит то, как знакомо это ощущается.
Кожа сшивается, и это напоминает мне, как когда-то тоже самое делал мой отец. Его ловкие пальцы пробегались по каждой моей ссадине, по каждой ране, полученной во время долгих тренировок. После того как он исцелял меня, или я помогала ему исцелить кого-то другого — мы делили ириски, чтобы отпраздновать еще один прожитый день.
Пока он не покинул меня. А теперь я уже и не помню, какова эта сладость на вкус.
Я ерзаю на кровати, ощущая, как тело покалывает от каждого движения рук Целителя. Пытаясь отвлечься от привычного ощущения, я наблюдаю за полуденным светом, льющимся сквозь множество окон. Кай не покидал моих покоев до раннего утра и позволил мне проспать большую часть дня.
Он пытался убедить меня обратиться к Целителю вплоть до того момента, пока я увидела, как он выскользнул за дверь. Но я слишком устала, чтобы думать об этом до этого самого момента, когда, выбравшись из ванны, почувствовала сильную боль. И поскольку до бала оставалось всего несколько часов, я заставила себя терпеть боль от исцеления незнакомыми руками.
Элли суетится по комнате, готовясь к большой работе, которая ее ждет. Из-за того, что я так поздно проснулась, у нее осталось мало времени, чтобы привести в порядок мои влажные волосы и кожу. Я наблюдаю за ее быстрыми движениями, нервничая из-за того, что мы так и не поговорили с тех пор, как Кай так поздно появился в моих покоях.
— Все готово, мисс, — раздается рядом низкий мужской голос.
Я вздрагиваю.
— Да, спасибо, — выдавливаю я и быстро киваю. Он отвечает тем же жестом и покидает комнату, оставив после себя мое исцеленное тело.
С облегчением я поднимаюсь с постели, вытягивая затекшие конечности.
— Больше не чувствуется, что я едва не умерла вчера, — бодро замечаю я. — На самом деле, мне кажется, что я готова потанцевать.
— Кто-то сегодня в хорошем настроении, — улыбается Элли, похлопывая по стулу перед туалетным столиком, приглашая меня сесть.
Я опускаюсь и закрываю глаза, пока она начинает припудривать мне лицо.
— Я чувствую себя хорошо. Надеюсь.
— Я рада.
Что-то в ее голосе заставляет меня распахнуть глаза.
— И мое настроение совсем не связано с К… — Я делаю вдох. — С Силовиком.
— Угу, — мычит она сквозь сжатые в тонкую улыбку губы.
— Элли, между мной и… — я замолкаю, когда она качает головой.
— Пэйдин, мне не нужно знать о тебе и принце. Я просто… — она прикусывает губу. — Просто надеюсь, что ты будешь осторожна. Королевам прощают куда меньше, чем королям.
Ее слова становятся необходимым напоминанием. Я опускаю взгляд на кольцо, все еще надетое на палец моей правой руки — деталь, о которой Китт вряд ли забудет. Теплая вода в ванне тщательно очистила его от грязи, и теперь обещание поблескивает у меня на коленях.
Я глубоко вздыхаю и надеваю его на «правильный» палец.
Элли, похоже, не замечает этого, продолжая свою работу все с той же мягкой улыбкой.
— Но мне нравится видеть тебя такой оживленной. Это напоминает мне об Адине и ее парне из Лута.
Все мое тело напрягается под ее рукой, аккуратно наносящей темную линию сурьмы на мои ресницы.
— О чем ты?
Я слышу в ее голосе нерешительность и тихую печаль.
— Точно. Она тебе так и не рассказала, да? — Она делает паузу. — Был у нее один парень, к которому она тайком бегала, пока ты была на Испытаниях.
Мое сердце колотится в такт ее словам. Болит так же, как и в тот день, когда умерла Адина.
