— Почему… почему она не сказала мне?
Элли отступает, позволяя мне распахнуть глаза, полные слез.
— Она не хотела отвлекать тебя от Испытаний. — Ее губы растягиваются в тонкой улыбке. — Говорила, что ты все равно не успокоишься, пока не познакомишься c ним и не одобришь. Она планировала рассказать после. Но потом…
— «Потом» так и не наступило, — шепчу я, отворачиваясь c судорожным вдохом. — Она всегда была чертовски самоотверженной.
Мы замолкаем. Элли с неуверенностью возвращается к своей работе. После долгого времени, в течение которого я пребываю в своих мыслях, я наконец набираюсь сил взглянуть на свое отражение. Но не узнаю эту девушку. Ее ресницы потемнели, губы окрасились в цвет крови. Она выглядит как человек, отточенный острой болью утраты. Как бесстрашие, выкованное из нужды, а не храбрости.
— Я хочу, чтобы сегодня она была со мной. Адина, — тихо говорю я, нарушая молчание, которое уже давно тянется между нами.
Элли кивает в знак понимания и распахивает дверцы гардероба.
Серебро ниспадает с тела и стекает каскадом к моим ногам.
Прохладный воздух касается моей обнаженной спины.
Кинжал, пристегнутый к бедру, скорее утешение, чем что-либо другое, — как и стальное кольцо, которое я кручу на большом пальце.
С тех пор, как я впервые надела это платье, многое изменилось. И все же вот я снова иду на бал, устроенный в честь Испытаний, в которых участвую. Только теперь у меня на руке кольцо, волосы обрезаны и больше не струятся по спине, а на теле появились новые шрамы, которых я стыжусь. А еще я потеряла девушку, что сшила это самое платье.
Я поправляю элегантную накидку, прикрывающую плечи, убеждаясь, что она скрывает «
Китт кивает мне, когда я подхожу к закрытым дверям бального зала. Бесполезно отрицать, насколько он красив в костюме — черном, идеально подогнанном по фигуре и контрастирующим со светлыми волосами и золотой короной.
— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он ровным голосом.
Я улыбаюсь, в попытке растопить лед между нами.
— Спасибо, Китт. Ты выглядишь потрясающе.
Он кивает в знак благодарности и предлагает мне руку. Я принимаю ее, чувствуя себя при этом крайне неловко. Китт тут же наклоняет подбородок в сторону Гвардейцев, стоящих рядом c нами. Те, уловив безмолвную команду, принимаются распахивать массивные двери.
Мы стоим, наши локти соприкасаются. Король смотрит на наши соединенные руки, изучая мои пальцы, обхватывающие его предплечье.
— Вижу, кольцо вернулось на нужный палец.
Дверные петли скрипят. Мое сердцебиение учащается.
Я поднимаю свободную руку, сверкая бриллиантом.
Именно на этой руке Илия хочет видеть это кольцо. На этом пальце его хотят видеть Обычные.
— Разумеется, — спокойно отвечаю. — После того как я прятала его от разбойников, я, должно быть, в бреду надела его не на тот палец.
Он с любопытством смотрит на меня, пока двери не распахиваются.
— Готова? — шепчет он.
— Ни капельки.
И вот мы выходим на нависающий балкон, с которого открывается вид на бальный зал. Китт ведет меня к перилам, и наши тела почти соприкасаются. Внизу стоит множество людей, и все они выжидательно смотрят вверх. Я не стояла на этом балконе с момента моего появления на последнем балу Испытания Очищения. Не могу сказать, что скучала по этим холодным взглядам.
— Добрый вечер! — приветствует Китт, его голос разносится по всему залу. Теперь, когда он обращен не ко мне, его тон становится теплее. — Сегодня мы празднуем успех Пэйдин Грэй в ее первом Испытании. Ей удалось то, на что мало кто осмеливался: вернуть корону Марины Эйзер в ее истинный дом. И если Пэйдин завершит все Испытания, вскоре она будет носить эту корону сама.
Я едва не вздрагиваю, когда рядом вдруг появляется слуга. Неуверенно принимаю предложенный им бокал шампанского и наблюдаю, как Китт делает то же самое.
— Тост, — провозглашает король, поднимая бокал. Придворные отвечают тем же. Он откашливается, прежде чем продолжить: — За Пэйдин Грэй и завершение ее первого Испытания.
Слова, которые я шепчу, тонут в гуле толпы, но они и не предназначены ни для чьих ушей, кроме моих собственных:
— За то, чтобы прожить достаточно долго и увидеть объединенную Илию.
Я подношу бокал к губам и делаю глоток вместе со всеми. Щекочущие и сладкие пузырьки с шипением проникают в мое горло.
Жизнь на танцполе возобновляется, пока мы спускаемся по лестнице с изумрудной обивкой, ведущей к мраморному полу. Зажигательная музыка сопровождает каждый мой шаг, а рука Китта служит якорем, удерживающим меня от падения с лестницы.
Когда мои каблуки ударяются о пол, меня мгновенно окружает рой тел. Не из-за меня, конечно, все внимание устремлено к ухмыляющемуся королю. Женщины всех возрастов стекаются к нему, щебеча Чума знает о чем и хлопая ресницами. Меня тут же оттесняют, оставляя наедине с бокалом шампанского, пока Китт развлекает свою свиту.
