Большинство обитателей этого дома, должно быть, были фермеры, пользовавшиеся короткими осенними днями для того, чтобы отдохнуть после сбора урожая. Но до тех пор, пока путники не узнали этого наверное, им надлежало проявлять осторожность.
Длинный и узкий коттедж был в лучшем состоянии, чем остальные строения в деревне. Бревна были сверху крыты соломой и глиной, но в некоторых местах выглядывали наружу деревянные перекрытия.
Во дворе стояла телега на колесах. Авиза догадалась, что на этой телеге ездили недалеко. За весь день, пока они путешествовали, по-зимнему краткий, им не встретилось ни одного человека. Даже деревня, через которую они проезжали, казалась покинутой. День был холодный, и в такую погоду никому не хотелось удаляться от очага. Хлева были пусты – животных загнали в дома.
Тонкие струйки дыма просачивались сквозь соломенные крыши, и это означало, что в очаге разведен приветливый огонь. За неплотными ставнями был свет.
– Если бы мы двинулись прямо в Кентербери вместо того, чтобы повернуть назад, мы бы сейчас сидели у огня Буаверта, – сказал Гай, подъезжая ближе к Кристиану.
Между ними клубился снег.
Кристиан снова оглядел двор. Ему было приятно, что хоть раз Авиза подчинилась его приказу. – Я уже думал об этом.
Его брат вздрогнул от холода.
– В таком случае донеси эту мысль до тех из нас, у кого нет какой-нибудь прекрасной Авизы, способной сберечь от холода.
Прежде чем Кристиан успел ответить, зазвенел смех Авизы, как сосульки на ветках, колеблемых ветром. Она скрестила руки на седле и улыбнулась его брату. Кристиан подумал, что надо бы предупредить Гая, чтобы тот остерегся, потому что ум Авизы был острее и быстрее ветра. Однако это разгневало бы их обоих, а его брату следовало уже знать, что он не может тягаться с Авизой в искусстве спора и острословия.
– Какой-нибудь Авизы? – Она поправила капюшон. – Я думала, что Авиза только одна, и это я.
Рот Гая округлился, и запинаясь он произнес:
– Я в-вовсе н-не имел в в-вид-ду...
– Не имел?
– Я не стал бы произносить слов, которые ты могла бы счесть неуважительными, прекрасная Авиза.
Гай обрел равновесие быстрее, чем мог ожидать Кристиан. Может быть, он наконец возмужал и стал взрослым. Но эта надежда иссякла, как только Гай продолжил свою речь:
– Я только хотел сказать, что у тебя под рукой ее сладостное тепло.
– Я прекрасно поняла, на что ты намекаешь. – Она спрыгнула с коня с такой же грацией, какой были исполнены все ее движения. – Если ты ищешь тепла, то можно спросить идущего к нам фермера, нет ли у него козы или коровы, рядом с которой ты мог бы спать ночью.
Гай кипятился и искал достойного ответа.
– Прикрой лицо, Авиза, – приказал Кристиан злобным шепотом.
– Что?
– Не спорь со мной!
Кристиан попытался скрыть свое изумление, оттого что она подчинилась. И тут он заметил, как сжались ее пальцы вокруг рукояти меча, когда она прикрыла лицо полой плаща, и понял, что она не смирилась. Авиза была готова к бою. Неужели она во всем видела опасность? Не было ли это уже чересчур? Она могла обнаружить свое намерение перед врагом раньше времени.
В планы Кристиана входило получить ночлег. Если бы фермер знал, что они путешествуют с женщиной, то цена за гостеприимство выросла бы. Для любого фермера было бы честью приветствовать под своим кровом человека короля, но сейчас, когда наступала холодная ночь, это могло стоить намного дороже.
Фермер оказался человеком, изможденным тяжкой работой и скудным заработком. Хотя волосы его еще хранили богатый каштановый цвет, лицо было иссушено долгими часами работы на солнце и под ветром. Грязь впиталась в его ладони, а от одежды исходил запах навоза. Но в поступи его была заметна гордость, что свидетельствовало о том, что свой бедный коттедж он считал не менее роскошным, чем замок лорда.
– Добро пожаловать, милорд, – сказал фермер, кланяясь.
– Я не лорд. Я Кристиан Ловелл, рыцарь, поклявшийся служить королю Генриху по прозвищу Короткий Плащ. Я путешествую с тремя спутниками.
Фермер расслабился.
– Добро пожаловать, сэр. Мой кров – ваш кров, и так долго, сколько времени вы пожелаете здесь провести.
– Мы принимаем ваше гостеприимство. – Кристиан извлек из-под плаща небольшой мешочек, встряхнул его, чтобы слышен был звон двух монет внутри, и бросил фермеру, который с улыбкой его поймал.
– Позади коттеджа найдется место для ваших лошадей. Пока вы займетесь ими, я приготовлю для вас ужин.
– Благодарю вас.
– Ральф.
Фермер поспешил к дому.
Кристиан повернулся к своим спутникам и сделал знак, чтобы лошадей отвели на указанное место, но сам не пошевелился, пока Гай с ворчанием не пошел впереди Болдуина. Авиза подошла к нему, и он протянул руку, удерживая ее.
– Что я опять сделала не так? – спросила девушка, и он почувствовал ее раздражение.
– Не ты, а я.
Она открыла лицо, и он подумал, что солнце решило снова взойти, чтобы прогнать тучи и бурю. Ее глаза были скрыты в тени, но даже в темноте он мог видеть выразительные губы и скулы, обрамленные вьющимися волосами, оттеняющими нежную кожу.
