– Прости меня, Авиза. Мне следовало сначала поблагодарить тебя. Но надо сказать, твое воинское искусство оказалось для меня неожиданностью.
– Но не для меня. Я изо всех сил старалась достигнуть такого умения.
– Скажи, кто научил тебя искусству столь легко разоружать вооруженных людей?
– Это вовсе не легко. – Она снова попыталась отвернуться, но на этот раз остановилась сама. – Как ты себя чувствуешь?
– Жив с твоей помощью.
Он потряс левой рукой и опасливо огляделся. Поляна была пуста, если не считать нескольких человек, сопровождавших Авизу. Они сгрудились, поздравляя друг друга с победой и радуясь.
– Мои запястья немного затекли, оттого что были связаны много часов.
Авиза вложила меч в ножны, потом взяла его за руку. Оглядев ее с обеих сторон, она провела по его ладони большим пальцем до запястья. Он вскрикнул, когда ее палец слишком углубился в кожу.
– Ты чувствуешь боль, – сказала она, – значит, все пройдет.
– Ты, должно быть, очень хладнокровная женщина, Авиза. – Кристиан вырвал свою руку из ее пальцев, и тотчас же она обвилась вокруг ее талии, и он привлек ее к себе. – И все же в моих объятиях ты как пылающий уголь.
Он не дал ей возможности ответить, потому что ее губы оказались в его власти. Ее и без того частое дыхание еще участилось, и его язык, проникший в ее рот, ощутил это ускорение пульса. Она была именно такой сладостной, какой он ее помнил, и эти узнаваемые ощущения были еще одной причиной не отпускать ее. Ее руки обхватили его спину, и она затрепетала, когда его язык коснулся ее шеи и спустился вниз, а потом он втянул в рот мочку ее уха.
Все мысли о разбойниках мгновенно выветрились из его разгоряченной головы, как только он прижал ее спиной к дереву. Когда его руки поднялись от талии и накрыли ее груди, он услышал тихий стон, и тот подействовал на него также, как чаша, до краев наполненная хмельным медом. Ее пальцы лежали у него на спине, и это прикосновение было опьяняющим и вливало в него силу. Он хотел выпить до дна ее еще не познанную им страсть. Услышав стон боли, Кристиан неохотно выпустил ее и увидел брата, который, хромая, приближался к ним.
Авиза склонила голову ему на грудь и прижалась лицом к кольчуге.
– Я боялась, что больше никогда не услышу, как бьется твое сердце.
– Значит, ты все-таки чего-то боялась? После всего, что мне довелось увидеть, я готов был поклясться, что ты не боишься ничего.
Она запрокинула голову и улыбнулась.
– Один из первых усвоенных мною уроков заключался в том, что люди верят тому, что видят. Если они замечают на твоем лице ужас, они бросаются на тебя. А решительное выражение лица может заставить противника задуматься и усомниться в победе.
– Кто научил тебя всему этому?
– Миледи! – закричал кто-то.
Она пошла на зов, прежде чем он успел попросить ее ответить на вопрос. Что она скрывала от него? Он решил, что непременно узнает это.
Заслышав голоса, Авиза тотчас же схватилась за меч. Но, узнав голос Гая, отпустила рукоять. Он стоял возле куста шиповника, выбирая шипы из своей одежды и по обыкновению жалуясь. Гай не звал ее. Зов исходил от одного из добровольцев, пришедших сюда вместе с ней с постоялого двора.
– Сюда, миледи, – окликнул ее низенький человек, и тон его был как нельзя более убедителен.
В воздухе кружился и завивался вихрем снег, и она натянула на голову капюшон плаща, пробираясь вместе со своим спутником сквозь густой кустарник, среди которого то и дело попадался колючий шиповник. Солнце уже катилось к горизонту, и это был знак того, что короткий зимний день кончается. С каждой минутой воздух становился холоднее. Ветер набирал силу, будто отверженные бродяги навлекли проклятие леса, стараясь изгнать оттуда пришельцев.
Авиза догадалась, что Кристиан видел, как она сумела отбить атаку человека с ножом, но она не могла поступить иначе. Ей следовало остаться в живых, чтобы выполнить долг и завершить свое дело, но она помнила предостережение королевы Алиеноры.
«Ты должна удержать его подальше от Кентербери и в то же время не сделать ничего такого, что позволило бы связать тебя с аббатством Святого Иуды. Значение аббатства для меня будет умалено, если кто-нибудь посторонний узнает подлинную цель его создания и то, что молодых женщин там обучают воинским искусствам, дабы они могли послужить мне в трудные времена».
Кристиан не перестанет задавать вопросы. И она должна найти способ отвечать на них, не открывая правды об аббатстве. Какую ложь придумает она для него теперь?
Услышав стон, Авиза забыла и о предостережении королевы, и о любопытстве Кристиана.
– Болдуин!
Она опустилась на колени перед неподвижно лежащим мальчиком. Из его левого бока струилась кровь, и уже целая лужица натекла на землю.
Он чуть приоткрыл глаза и попытался сесть.
– Миледи...
– Не двигайся.
Авиза мягко положила руки ему на плечи и заставила снова опуститься на землю. Сняв с себя плащ, Авиза укрыла им Болдуина. Ветер пронизывал ее насквозь, проникая сквозь платье, но она не обращала внимания на холод.
– Сэр, – пробормотал он.
– Они оба в безопасности – и Кристиан, и Гай. Благодаря тебе.
