Наверное, из всех только я один вздохнул с облегчением – после того, как тебя резали живьем, что такое кнут? И не проще ли было тени повторить вчерашнее заклинание, заставив нас корчиться от боли на полу?
Кто в нашей паре старше, понятно – я молча встал лицом к стене и приготовился к удару. Судя по всему, магии в этом хлысте, как и в кинжале, достаточно.
– Сейчас будет больно-больно, – старик непрерывно хихикал, выдерживая прелюдию перед побоями. Сначала я чувствовал, как мерзавец, наслаждаясь оружием в руках, сверлит глазами мою спину. Потом пришла жгучая боль – я ощутил каждый конский волос, впившийся в беззащитную кожу. Благодаря вчерашнему опыту, я смог удержаться и не заорать, но вокруг раздались сотни криков: души визжали, падали на колени, рыдали. Старик понимал, что, как только он уберет хлыст, моя боль прекратится, поэтому не спешил делать следующий удар. Он стоял и наблюдал, как моя спина дрожит от невыносимого жжения. Наконец замахнулся для следующего удара. Было трудно, но на колени я не упал, даже когда старый мерзавец вошел в раж и молотил по шестьдесят ударов в минуту. Он старался попасть по лицу, но я закрывал его локтями. Кто-то пытался убежать, но тень щелкала пальцами, и спустя секунду страдалец снова задыхался от боли. Большая часть уже лежала на полу и рыдала, уткнувшись в стену. Бьющие старались вполсилы, ведь перед ними корчились их приятели, но гнев тени страшил сильнее, чем опасность испортить отношения с друзьями.
Я стоял, содрогаясь от ударов, и представлял, как совсем скоро буду лупить этого мерзкого старикашку. – Меняемся, – лицо мальчика сияло, тень была рада рвению своих подопечных.
Безумие и наслаждение в глазах старика сменилось ужасом. Он передал мне хлыст и (куда только делся весь энтузиазм) поплелся к стене. Этот дурак жил только одним моментом – с оружием в руках он чувствовал себя богом, даже не задумываясь о последствиях. Теперь он превратился в жертву, и я с удовольствием сжал деревянную рукоять хлыста, чтобы заставить его за все ответить.
Я уже поднимал руку для удара, когда случайно поймал взгляд мальчика. Красные глаза блестели, он улыбался. Коридор снова наполнился воплями, я огляделся и все понял. Те, кто совсем недавно были жертвами, сейчас бьют в два раза сильнее и яростнее, чем били их. Они мстят, во многих глазах я вижу блеск, они получают удовольствие от того, что хлещут своих мучителей. Ярость заставила забыть о том, что 20 минут назад они были друзьями. Вот она, вся суть Ада: высосать из нас все чувства, кроме эгоизма и страха. Я ненавижу этого старика, но не пойду на поводу у теней. Со всей силы пнув старикашку, я бросил хлыст на пол и снова встал у стены. Дед, мелко хихикая, пополз к оружию, а я снова приготовился к удару. Зато тень явно раздраженно отвернулась. Мою радость от маленькой победы прервала жгучая боль.
С каждой новой сменой ярость, с которой души истязали друг друга, возрастала и возрастала. Ни о приятельстве, ни о дружбе уже не могло идти и речи – все ненавидели друг друга, с каждым новым ударом стремясь причинить своему напарнику как можно больше боли. Я стараюсь терпеть. Правда, гордо стоять уже не получается – лежу, свернувшись калачиком, надеясь защитить хотя бы лицо. Интересно, сколько еще это продлится?
Единственное, что меня сдерживает от того, чтобы взять в руки хлыст – это улыбка тени, отраженная лицом мальчика. Если хлыст заколдован той же магией, что и кинжал, может быть, его тоже можно использовать как оружие? Но куда мне бить? Кинжал я бы смог метнуть, этому я обучен, а вот хлыст? Разве что попасть клиновидной рукояткой в глаз. Главное не промахнуться и, если повезет, я успею добежать.
– Смена! – в очередной раз произнесла тень.
Старик уже не обращал внимания на слова, просто продолжая с остервенением махать хлыстом. В этот раз я его удивил – встал и протянул руку за оружием. В глазах садиста снова появился ужас. Он понял, что сейчас ему придется платить за несколько часов издевательств. Я сделал вид, что готовлюсь ударить своего мучителя. В последний момент резко развернулся и швырнул хлыст рукояткой вперед в глаз мальчика. Что-то мне подсказывало, что тени плевать на все человеческие оружия, но сейчас она связана с мальчиком, а на парня оружие должно подействовать. Я попал в цель, но надежды не оправдались. Тень завизжала, и я снова почувствовал боль, от которой в прошлый раз потерял сознание. Все вокруг упали, корчась от невыносимых мук. Спустя несколько секунд тень взяла себя в руки и, заткнувшись, метнулась ко мне, волоча за собой тело мальчика. Она так близко, что я вижу, как из капюшона на меня с яростью смотрят голубые глаза без зрачков. Очень надеясь, что бесстрашно, с ненавистью смотрю в ответ. На самом деле жутко боюсь ее по-настоящему и ненавижу.
– Запомни этот коридор, мальчишка, – лицо ребенка снова стало довольным. – В следующий раз ты увидишь его только через сто лет. Скоро, сидя в своей комнате, ты будешь с удовольствием вспоминать, как старый извращенец бил тебя хлыстом.