– Но это ведь невозможно? Наверное, нам лучше продолжить завтра, я тоже умираю как хочу спать, – Элисс зевнула, и я, поддавшись цепной реакции, зевнул вслед за ней.
Неожиданно она очень смутилась и спустя пару секунд добавила: – Спокойной ночи.
Изображение пропало.
– И тебе спокойной ночи, – прошептал я в темноту.
Элисс свернулась в позе эмбриона и натянула на голову уголок одеяла. Солнце бьет в глаза – хоть бы раз с утра выдалась пасмурная погода! Похоже, снова уснуть сегодня уже не выйдет, придется вставать. На столике, как всегда, стояла плетеная корзина с фруктами. Элисс вздохнула с облегчением. Кажется, ангел не догадывается, что она прячет под подушкой. Потянувшись, Элисс взяла в руки зеркало, но, увидев только свое сонное отражение, отложила. Амадео, судя по всему, еще спит или опять тренируется. Элисс сама не поняла, почему ей взгрустнулось – подумаешь, увидеть мальчишку можно и позже, никуда не денется. Тем более, что на сегодня у нее был плотный план действий – она приготовилась опять устроить экспедицию вглубь Рая, чтобы поискать крупицы информации о вернувшихся. Хоть одна из тысяч душ, обитающих здесь, обязана что-то знать?
Элисс не могла понять, как смогла так сильно привязаться к Амадео всего за один день. Мысли о предстоящем деле постоянно съезжали к новому знакомому и не давали ей сосредоточиться. Перед выходом из домика она в последний раз с надеждой прикоснулась к зеркалу, но отразившийся в нем соломенный потолок ясно дал понять, что пора выдвигаться. Если бы Элисс пару лет назад рассказали, как ненавистно ей будет солнце и чистое небо, она бы только усмехнулась и повертела у виска пальцем. Но теперь все стало иначе: неизменно ясная погода сводила ее с ума, глаза постоянно искали хоть небольшую тучку над головой. Но небо оставалось безупречно безоблачным и будет таким здесь до конца веков. Или пока они с Амадео не вернутся на Землю. Окинув взглядом бескрайнее лазурное море, Элисс вспомнила свою единственную в жизни поездку за пределы Инрама.
Ей тогда было всего девять. Как и другие дети, Элисс старалась держаться поближе к священнику. В порту кипела жизнь, тела под надзором церковников выгружали ящики и бочки с только что прибывшего грузового судна и относили их на склад. Корабль был очень длинным: с бесконечных боков из маленьких дырок торчали весла, в некоторых местах обшивка судна и без искусственных дыр едва не просвечивала насквозь. Паруса были убраны, нос корабля украшала неизменная львиная голова. Элисс целую неделю мечтала о путешествии, но теперь, увидев гнилые, покрытые какой-то зеленой слизью доски, со страхом думала о посадке на корабль. Она, конечно, умела плавать, но все знают, что за пределами Инрама река кишит крокодилами и другими страшными тварями. Наконец тела перетащили весь груз на склады, освободив палубу для детей. Капитан корабля призывно махнул рукой. – Заходите быстрее, через полчаса отчаливаем! – крикнул он с палубы судна. Сопровождающий Каррим в спешке пересчитал своих подопечных и, убедившись, что все на месте, быстро зашагал на корабль.
– Сколько тел везем? – спросил капитан, окидывая взглядом колонну бездушных, которая пришла с группой Элисс. Надо сказать, капитан выглядел очень необычно для священника: вместо привычной мантии мощную фигуру подчеркивали белая рубаха и рваные штаны, а большую часть лица скрывали пышные усы. Голову украшала лихо намотанная черная бандана. – Двадцать тел. Большего, к сожалению, Инрам себе позволить не может, – по Карриму было видно, что ему неловко об этом говорить. – Да мне без разницы, что может или не может позволить себе Инрам. Это ты будешь верховным рассказывать, мое дело – разместить и доставить груз, – капитан скривился, он явно не любил всех этих политических разборок. – Тела – в грузовой отсек, детей – в каюты. Если все готово, то мы отчаливаем, – и, не дожидаясь ответа, кэп стремительно двинулся к капитанскому мостику. Каррим подал знак телам и повел детей на корабль, который на ближайшие четыре дня станет их домом.
Каюта Элисс не понравилась – она оказалась совсем не такой, как в фантазиях. Больше всего донимал отвратительный аромат пота и сырости. Из каждой дырки мерещилось тихое шуршание – кажется, на судне проживало приличное количество крыс. Спать пришлось на голых досках, причем, кровать была тесной даже для нее. От колючего, влажного одеяла ждать ничего хорошего тоже не приходилось. Девочка даже боялась представить, сколько вшей, блох, клещей и клопов живет в этой ткани. Подумав, она решила, что лучше вообще не будет укрываться, и сбросила одеяло на пол.