Спустя долгих десять лет, когда мне оставалась каких-то пара месяцев до конца службы, произошел взрыв небывалой силы. В тот момент я патрулировал стены Урхальда – столицы Норея. Дремлющий вулкан извергал черные клубни дыма вперемешку с лавой. Солнце затянули пепельные тучи, снег окрасился в черный цвет. Я начал задыхаться, а то, что творилось вокруг, напоминало самый настоящий ад. На улицах города люди надрывно кашляли, в спешке хватали свои пожитки и стремились убраться подальше. Я приготовился к смерти. Покинуть город не позволял долг, извержение длилось уже целые сутки, и, лежа на холодной каменной стене, содрогаясь от приступов кашля, я ждал своего конца.
Тут-то и произошло то, что изменило весь мир навсегда – вулкан раскололся на две части. В ту же секунду мое сознание разорвалось на куски. Я одновременно находился в трех местах сразу, мои чувства, мысли, ощущение времени – все разделилось. Хотелось кричать, мне казалось, что я сошел с ума. Моя душа перестала быть единым целым – каждая ее часть обрела свои мысли и чувства. Я был каждым из трех осколков, но одновременно не мог понять, какой из них настоящий я. Но страшнее всего оказалось разделение времени – это мука, с которой можно смириться, но привыкнуть невозможно. С того времени для меня одномоментно проходила секунда и пара часов – никому не пожелаю такого.
Под метровым слоем вулканического пепла меня нашли спустя месяц. Все это время я не мог заставить себя пошевелиться, не мог управлять всеми тремя сущностями. Моим спасителем оказался Шарид – глава церкви Норея. Ему удалось раньше всех обуздать части своей души и приступить к поискам выживших. Он оттащил нас всех в главный монастырь и стал давать советы по управлению своим телом, зная, что мы его прекрасно слышим. Постепенно у всех появился прогресс. Я, например, поднялся на ноги третьим, после Шарида и Рафаэля. Общим решением новым домом была назначена Инрейская степь. Туда мы и направились, когда все выжившие встали на ноги.
Ну а дальше вы все и сами знаете. Изначально мы пришли с миром, но инрейская власть боялась нас. Мы живем в тысячи раз дольше обычных людей, осколки души питают наши тела энергией образовавшихся миров, даруя нечеловеческую силу, скорость, здоровье, возможность управлять самой материей. Гонения продолжались десяток лет, пока все выжившие норейцы не обосновались в этой самой крепости, где мы сейчас находимся. Нас оставалось не больше тысячи, и тогда Шарид, искусней всех управляющий энергией, наложил на мир заклятие, в качестве генератора используя свою собственную душу. Мы вернулись в города, наполненные пустыми телами. Теневыми сторонами своей души мы видели тысячи душ, слонявшихся по миру, который теперь называется Адом. Тогда мы решили обустроить «загробные» миры. Мы поняли, что человеческие души дают нам энергию, поэтому решили сконцентрировать их в одном месте.
– Ну а теперь, когда я рассказал свою историю, вы, наверное, догадались, почему я решил вам помочь? – закончив рассказ, спросил Арил.
Лицо Леонардо аж светилось от счастья, еще бы: все его теории оказались правдой. Мой грозный наставник теперь казался обыкновенным уставшим стариком. Когда я узнал, как прошли его детство и юность, даже злость куда-то пропала.
– Просто ради шутки? – разом воскликнули Дино и Джино.
– А как именно происходит управление эн…
– Так, все лишние быстро пошли вон! – свирепо рявкнул Норах, перебив Леонардо.
Ну вот, из-за предположений этих идиотов и нетерпения молодого гения я теперь не узнаю цель визита моего бывшего наставника. Я уже подходил к двери, когда позади раздался тихий голос Арила:
– Пусть Амадео останется.
Что это на него нашло? Он бы никогда не стал настаивать на моем присутствии ради удовлетворения моего любопытства. Значит, у него есть какие-то планы, связанные конкретно со мной. Командир отряда, удивленно приподняв брови, жестом приказал мне возвращаться к столу.
– Возможно, вы желаете помочь своим далеким потомкам? – с надеждой в голосе поинтересовался Бальдар, когда бестелесные закрыли за собой дверь.
Вот ведь удивительный старик! Прожив такую длинную и сложную жизнь, он до сих пор верит в то, что добро есть даже в священниках. Но Арил подтвердил его догадку.
– Именно так. Долгое время я ненавидел свой народ за то, что они со мной сделали. Видите шрамы? – сказал Арил, снимая капюшон. – Всю эту «красоту» я получил во время гонений от клинков тех, кого с рождения считал братьями. Я до последнего не покидал Инрам.
Вздохнув, церковник уселся на единственный стул. Кажется, Сильвия так и не выполнила просьбу Бальдара.
– Но позволить искоренить мой народ подчистую я не могу. Вы не в ответе за дела ваших предков, – закончил он.
В кабинете воцарилось молчание. Единственное, что нарушало его – тихое постукивание ставен и едва слышный шорох за стеллажом. Кажется, в кабинете управляющего завелись мыши, что не удивительно, учитывая его страсть к обеду за письменным столом.
– Искоренение? – глупо переспросил Норах.
Да, сейчас нам живется, конечно, не сладко, но быть уничтоженным никому не хочется.