Истерзанное тело Элисс, ручеек крови стекает по ее виску, в глазах застывший ужас. Ярость направляется в ногу, я отталкиваюсь и с безумной скоростью лечу над степью по направлению к своему телу. Горы, защищающие крепость, с каждой секундой становятся все ближе и ближе. Интересно, я когда-нибудь перестану получать удовольствие от этого полета, скорости, ощущения свободы? Станет ли такой способ перемещения для меня обычной работой, не приносящей ничего, кроме раздражения? Думаю, нет. Сменив положение тела, я раскинул руки и ощутил себя птицей. Надо будет на следующей тренировке вселиться именно в нее, вот только падение для меня тогда может оказаться фатальным.
Впереди замаячили черные точки, судя по всему, члены моего отряда. И тут у меня появилась отличная идея, как аккуратно приземлиться! До группы оставалось несколько секунд полета. Закрыв глаза, я мысленно вызвал жуткий образ, направил гнев в руки и, что есть сил, взмахнул ими. В следующую секунду меня кубарем поволокло по высокой траве. Поднявшись, я понял, что тут остались только Норах и Арил. Судя по положениям, в которых застыли их тела, они вели оживленную беседу. Командир отряда с разведенными руками выглядел немного ошарашенным, священник же, напротив, как всегда источал невозмутимость. На мое плечо легли длинные крючковатые пальцы. От неожиданности я вскрикнул и, отпрыгнув, завалился на траву. Тень осуждающе покачала головой и, вскинув руку, указала на город. Наверное, пыталась сказать, что мое тело перенесли в Ущелье. Немного неловко получилось: надо было попытаться взять себя в руки и не орать, будто на меня разом напали все патрульные Инрама. Интересно, а священники способны видеть всю эту палитру красок? Если да, то удивительно, как они раньше не заметили крепость. Надо будет поинтересоваться у Арила, когда вернусь в тело.
Привратник, как и обещал, оставил ворота открытыми, хотя для меня сейчас не составило бы особого труда их перепрыгнуть. На улице пусто, в окнах сияет мягкий теплый свет, создавая атмосферу домашнего уюта, царящего сейчас у жителей ущелья. В небе преобладают красные цвета, показывая, что людям сейчас безразлична непогода, они радуются возможности побыть вместе. Ливень превратил дорогу в коричневую жижу – удачно, что я возвращаюсь в форме бестелесного духа.
Проклятье! На дорогу вышел самый настоящий рыцарь, полностью облаченный в безупречно сияющие доспехи. Именно таких я видел во всех детских книжках, таким мечтал стать каждый мальчик в монастыре! Двухметровый вояка направился ко мне, держа золотой двуручный меч. Его будто не касались дождь и грязь, он выглядел как нарисованный. Отсутствие мелких деталей, делающих картину живой, не давали окончательно поверить в его реальность. Где запах? Где следы ржавчины на доспехах? Царапины, вмятины? Рыцарь скинул с головы шлем и пафосно взмахнул длинными золотистыми волосами. Зачем он красуется передо мной? Лицо кажется мне знакомым – где я мог его видеть? Впалые глазницы, острый крючковатый нос… Да это ведь тот самый парень, которого сегодня утром бранила дома жена! С утра он сильно изменился: подбородок стал более квадратным, лицо утратило бледность, а волосы сияли точь-в-точь, как у молодого тела Нораха. Рыцарь сделал еще один шаг и взорвался ворохом красно-золотых искр. Я совсем забыл, что в этом мире материализуются фантазии.
А вот и сам фантазер: одинокая фигура сидит, сгорбившись, под соломенной крышей. Безразмерная мокрая рубашка прилипла к туловищу, ботинки и штаны испачканы в грязи, а взгляд мечтательно направлен куда-то вдаль. Неужели этот парень настолько ненавидит свою семью, что даже во время грозы предпочитает отсидеться на улице, мечтая о рыцарских доспехах? Как только встречу Сильвию или Бальдара, попрошу принять его в отряд повстанцев. Невозможно смотреть на мучения этого бедолаги – пусть будет хоть не рыцарем, но воином. Кстати, я ведь никуда не тороплюсь? Все равно в этом пространстве время практически останавливается, так почему бы не навестить Элисс и не посмотреть, что творится в ее головке?