— Точно. Ведь главное понять, где источник… Смотрите — она его без протезов к активности не допускала. Он, прежде чем к вам попасть с ухудшением, почти три недели лежал. Пролежней нет, и на том спасибо. Но кто мне ответит на простой вопрос — от чего умирают лежачие больные, даже если уход за ними очень качественный?
— А они умирают? — спросил Виктор.
— Еще как, — подтвердил дед.
Рыков встал с дивана и сказал:
— Владимир Николаевич, буду с вами честен — хрен его знает, от чего они умирают. Как говорится, сдаюсь.
И он сел обратно. Дед усмехнулся.
— Идите сюда. Оба.
Они встали с дивана, подошли, как двоечники к профессору.
— Берите снимок, — он показал на тот, что лежал поверх истории болезни.
Виктор взял.
— Ну не просто ж берите, — слегка возмутился Владимир Николаевич. — Смотрите давайте.
Пленку расправили на окне. Это оказался снимок брюшной полости с захватом малого таза. Ничего особенного, тени от воздуха в петлях кишечника, гребни тазовых костей.
— Ну вот же, — дед не выдержал, встал с кресла и кончиком карандаша провел по тонкому полукругу в районе мочевого пузыря. — Видите?
— Теперь вижу, — неуверенно сказал Рыков. — Линию вижу. Понимаю, что это дно мочевого пузыря. И что?
— Я сейчас тебя заставлю себе такой же снимок сделать, — сурово говорил сурово Владимир Николаевич. — И, если ты на нем такое найдешь, значит, я зря в хирургию подался.
Он отошел немного в сторону, чтобы видеть и врачей, и снимок, который Виктор продолжал прижимать к стеклу, взял со стола свой пакет и достал оттуда «Справочник по рентгендиагностике заболеваний внутренних органов».
— Она его своей любовью и заботой обездвижила. Помните поговорку про благие намерения? Лежачие больные умирают от урологического сепсиса. То, что вы видите на снимке — осадок в пузыре. Вас анализ мочи его не насторожил?
— Мы понимали, что он плохой, но не думали, что там первопричина, — медленно ответил Рыков. — Так что нам делать-то теперь?
— Наипервейшая задача — Тамару отправить домой. Будут ругаться — объясните командиру, что она его своей любовью убивает. Пусть приходит на час вечерком, еду приносит. Организовать коляску. Приставить к нему солдата в персональный пост, чтоб помогал в эту коляску пересаживаться. Инструктора по лечебной физкультуре пригласите. И давайте начальника урологии сюда, пусть промывную систему ставит, какую сочтет нужным. С антибиотиком не подсказываю — я и так вам все, что мог, на блюдечке преподнес.
Он на секунду о чем-то задумался, а потом спросил:
— А кто снимок описывал?
Рыков открыл историю, посмотрел.
— «Органы брюшной полости и малого таза без патологии, данных за свободный газ и кишечную непроходимость не получены». Подпись — Ковалев.
— Мало он в туалете учебников читал, — покачал головой дед. — Увидите его, скажите — приходил Озеров, кланяться велел и просил главу про исследования полых органов перечитать повнимательнее.
Он ткнул пальцем в справочник, а потом повернулся к Виктору спиной с молчаливой просьбой развязать халат.
— Выполняйте, — на прощание сказал он хирургам, садясь в такси. — А у меня еще дела на даче. Поехали, уважаемый.
Когда машина скрылась в глубине аллеи, Рыков трясущимися руками достал сигареты и зажигалку и закурил.
— Дайте мне пять минут, — попросил он неизвестно у кого. — Просто пять минут. А потом я позвоню урологам…
Он сделал несколько глубоких затяжек, глядя куда-то в небо и шевеля в перерывах между ними губами, будто разговаривая с невидимым собеседником. Потом щелчком отправил окурок в траву и спросил Виктора:
— А он не хочет обратно вернуться? Я б ему даже к окладу доплачивал. Из своего кармана.
Виктор пожал плечами. Он чувствовал себя жутким неучем и профаном, но в глубине души ужасно гордился своим дедом. От этого хотелось улыбаться, и он с огромным трудом сдерживался, боясь разозлить и без того взвинченного начальника.
Они вернулись в ординаторскую. Виктор подошел к столу Рыкова и увидел, что в справочнике есть закладка. Рука сама потянулась к книге, он открыл ее на нужной странице.
— «Пример снимка малого таза. Мочевой пузырь с осадком», — прочитал Виктор вслух. На иллюстрации был снимок Магомедова — ну просто один в один.
— Он знал, — тихо сказал за спиной Рыков. — Он еще вчера, черт побери, все знал, когда я позвонил, а ты ему рассказал.
У Виктора на несколько секунд перехватило дыхание. Он не представлял, что ответить Рыкову, да и нужно ли отвечать.
— Сколько Владимиру Николаевичу лет?
— Восемьдесят шесть, — сумел сказать Виктор, все еще не в силах прийти в себя от изумления окончательно.
— Я лет десять смогу ему зарплату платить, — серьезно сказал Рыков. — И картошку копать на даче. И машину мыть буду.
И Виктор вдруг понял, что Рыков не шутит.
Сделав из бинта ремешок, Владимир Николаевич повесил на шею маленькую кастрюльку и зашел в заросли малины. Аккуратно раздвигая колючие ветки и неприятно царапающую листву, он принялся сдергивать большие сочные ягоды. Периодически дед отмахивался от назойливых ос, чье гнездо было, похоже, где-то поблизости.
