— Ты мне ноутбук зря, что ли, подарил? На пенсии много чего сделать можно от безделья. В том числе понять, что такое интернет, и с его помощью разобраться с классификацией сепсиса.
Виктор развел руками и молча сел на диван.
— Я вижу, что проблема проста. Есть пациент с сепсисом, но вы не можете понять, где у него источник.
— Так точно, — ответил Николай Иванович. — Язвы на культях, конечно, грязненькие, но не септические. Пневмонии нет, абсцессов печени и селезенки нет, никаких признаков поражения пазух. То есть отсевов нет. Но, если так пойдет и дальше, он у нас умрет с нераспознанным очагом. Исходя из логики происходящего, мы должны сегодня собрать консилиум по этому поводу, но сначала хотим выслушать ваше мнение. Если нужно, его история — в стопке рядом с вами с самого верха лежит.
Дед протянул руку, взял историю болезни, сразу открыл с того места, где были вшиты анализы, пролистал внимательно бланки, потом посмотрел несколько дневниковых записей. Напоследок он развернулся к окну и взглянул на пару снимков, вложенных в историю. Затем оперся на локти, снова сцепил пальцы рук в замок и положил на них подбородок, глядя куда-то в сторону и о чем-то размышляя.
— Режим постельный, конечно же? — спросил он, не поворачивая головы.
— Само собой, — ответил Рыков. — Палата интенсивной терапии, все, как положено.
— И жена с ним? Кормит, перестилает, умывает? Санитарка вообще им не занимается?
— Жена не пускает, — покачал головой Рыков. — Ее бы воля, она там и готовила бы ему, но мы запретили газовую плитку. Он герой войны, за него совет ветеранов просил, командир пошел навстречу.
— Понимаю, — дед встал с кресла. — Халат найдем для меня?
— Все готово, Владимир Николаевич, — начальник вскочил с дивана, метнулся к шкафу и через мгновение держал в руках белоснежный халат с завязками на спине, как дед всегда любил. Мода на акушерские халаты была у деда с войны — в них удобно было наклоняться к больному или к столу, потому что ничего не провисало спереди. Война кончилась, а привычка осталась.
Они втроем прошли в отделение. Сестра на посту знала о том, что ожидается некий серьёзный гость, но была не в курсе того, кто этот пожилой и слегка прихрамывающий доктор, перед которым сам Рыков ходил чуть ли не на цыпочках. Она встала за столом, поздоровалась, дед кивнул ей в ответ.
Николай Иванович открыл дверь интенсивки. Они вошли.
Магомедов лежал на кровати у окна и смотрел телевизор. Его жена Тамара в темно-синей блузке и такого же цвета юбке до пола резала на столе у холодильника хлеб и готовила мужу бутерброды; волосы были собраны под белый платок, им она напоминала Виктору сестру милосердия из старых фильмов.
— Доброе утро, — поздоровался Рыков. — Мы к вам с обходом, и нам поможет один очень важный и знающий специалист, Озеров Владимир Николаевич, полковник медицинской службы.
Магомедов, услышав голос начальника отделения, тут же протянул руку с пультом в сторону телевизора и выключил его. Тамара на мгновенье замерла — Виктор понял, что она ждет какой-то реакции мужа.
— Прекрати пока готовить, присядь, — указал Ильяс своей жене. Тамара покорно отложила в сторону нож, вытерла руки полотенцем и села на вторую кровать.
Они вместе производили странное впечатление — жена казалась роботом, что выполняет приказы хозяина. Он был идеально выбрит, чисто одет, свежая постель, завтрак, телевизор — она организовала ему быт полностью.
Дед подошел поближе и несколько секунд просто вглядывался в лицо майора, потом медленно поднес руку к его лицу и осмотрел склеры, сдвинув нижние веки.
— Покажите язык.
Ильяс показал.
— Хорошо. Пить хочется постоянно?
— Да.
— Жена подает, как только попросите?
— Конечно.
— Перевязка сегодня планируется? — спросил дед у Виктора.
— Можем организовать прямо сейчас, здесь, — ответил тот и вышел, чтобы позвать операционную сестру.
Перевязка прошла быстро — в умелых руках Юли салфетки и бинты просто летали. Дед надел перчатки, посмотрел на язвы, взял в руки бинты, поднес поближе к глазам, потом помахал над ними к себе ладонью, чтобы оценить запах, чему-то кивнул. Юля наложила мазевые повязки и вышла, забрав грязный материал.
— Вы давно без протезов из-за этих ран? — решил уточнить дед.
— Три недели, — Ильяс отвечал строго на поставленные вопросы.
— И как вы без них обходились дома?
— По большей части лежал. Тамара помогала.
Дед бросил на жену быстрый взгляд, потом уточнил:
— Три недели лежали? И ни одного пролежня не начало формироваться? Да она у вас просто молодец, нашим сестрам у нее многому поучиться можно.
Ильяс хотел остаться серьезным, но легкая тень улыбки и гордости за жену тронула его губы.
— Да, она у меня такая. Хозяйственная, заботливая. Дом на себя взяла и меня, инвалида…
Слово «инвалид» он произнес так, словно язык у него в этот момент на пару секунд онемел, но все в палате его поняли.
