— Да, да, понял… — начальник кривил рот, чтобы дым от сигареты не попадал ему в глаза, но вынимать ее не хотел. Он, как Цезарь, выполнял несколько дел одновременно — курил, говорил по телефону и проходил очередной уровень «Зумы». Стреляющая шарами лягушка покорила в тот год умы и сердца миллионов фанатов — и Рыков не стал исключением. Он около месяца рвался к финишу игры — а недавно был неприятно удивлен, открыв еще три секретных уровня, отбросившие его от окончания этой безумной гонки на неопределенное количество времени. — Мы придем, да… Сколько у нас времени есть? Вообще замечательно. Отвалите уже, господи.
Последнюю фразу он сказал, выключив телефон. Глаза метались по экрану в поисках подходящего цвета, пальцы мелькали на кнопках мыши. Платонов смотрел на то, как тлеет, провисая, его сигарета.
Пепел упал одновременно с проигрышем. Шары с грохотом, набирая скорость, умчались в черную дыру; Рыков, матерясь в голос, подскочил и принялся сдувать пепел с операционного костюма.
— Николай Иванович, совсем вы себя не бережете, — с трудом сдерживая смех, прокомментировал Виктор. — Могло ведь и в другое место упасть.
— Могло, — не поднимая головы, ответил Рыков. — Но не упало же.
Он затушил окурок в пепельнице на подоконнике и внезапно спросил:
— А почему я вместо тебя в кардиологию ходил, чтобы какую-то хрень им там написать про ангиосепсис? У меня что, старшие ординаторы кончились?
Платонов не ожидал вопроса, отвернулся на секунду, потом объяснил:
— Я туда больше не ходок. Возможно, временно, хотя…
— Елену Ивановну не потянул?
Вопрос был прямой, в лоб. У них друг от друга секретов не было.
— Можно сказать и так, — Платонов встал, подошел поближе. — Это все академия, будь она трижды проклята. Напился, проболтался. Выводы просты и очевидны.
Рыков ухмыльнулся.
— Слушай, я тебя на десять с лишним лет старше — но даже я бы не потянул. Ни в каком виде, — он наклонился поближе к Платонову. — Это был лишь вопрос времени. Причем уверен — Мазур и сама это понимала. Просто случай хороший представился. И она им воспользовалась.
Виктор вспомнил, как собирал свои немногочисленные вещи в квартире Елены и как вдруг, выйдя от нее с чемоданом, ощутил какую-то легкость и завершенность этого мероприятия. В такси он садился с чувством, словно сейчас поедет как минимум в аэропорт, откуда начнется длинное и увлекательное путешествие в новую жизнь.
— В общем, как бы то ни было — увольте пока меня от визитов туда, — попросил Платонов. — Может, через пару месяцев…
— Через один, — пресек попытку бунта Рыков. — Даю месяц. Потом уж извини, мы на работу не дружить ходим и не в любовь играть.
Платонов понуро кивнул.
— Да, есть, так точно, — сухо ответил он. — А куда мы сейчас пойдем?
— В реанимацию, — сказал Рыков. — И поверь — тебе это будет как минимум интересно.
— Почему?
— Увидишь.
— Медсестра нам нужна?
— Если честно, понятия не имею. На месте разберемся.
Дошли они быстро, Рыков успел выкурить на ходу еще одну сигарету.
В реанимации был какой-то аншлаг. Все четыре койки заняты; рентгенлаборант толкал перед собой через коридор передвижную установку; травматологи толклись у окна, разглядывая снимки; в дверь реанимационного зала было видно, что у кого-то на дальней кровати, отгороженной ширмой, берут кровь.
Платонов зашел следом за Рыковым, не претендуя быть первым номером. Подполковник Медведев, начальник реанимации, вышел к ним навстречу.
— Принимайте в свое хозяйство, — он махнул рукой в сторону той самой дальней койки. — Электротравма. В сознании, можете поговорить. Повязок нет, все видно замечательно. Задача наша простая — определиться с уровнями ампутации. С тактикой на ближайшие несколько часов.
— Заинтриговал, Палыч, — Рыков приподнял брови.
— У нас отделение такое, — без каких-либо эмоций ответил Медведев. — От нас вопросы, от вас — ответы. Хотя почему-то чаще бывает наоборот.
Николай Иванович оглянулся на Платонова, сделал движение головой, приглашая за собой. Виктор достал из кармана шапочку, надел. Они вошли, здороваясь на ходу с анестезистками, снующими между пациентами и полками с медикаментами. От дальней кровати отошла лаборантка с пробирками, кивнула хирургам.
За ширмой не было видно пациента целиком; только приблизившись к кровати, Рыков с Платоновым смогли разглядеть, кто там лежит. Это был молодой парень с испуганным взглядом — и он постоянно хотел посмотреть на свои руки.
А посмотреть там было на что.
Раздутые, как барабан, с лоснящейся белой кожей, предплечья. Одинаковые, словно отражения в зеркале. Ближе к кистям кожа из белой становилась серой, словно на руки надеты перчатки. Правая кисть будто выломана сбоку в суставе, в свете потолочных ламп поблескивала суставная поверхность лучевой кости. Пальцы были совсем черными, даже ближе к багрово-фиолетовому; все суставы пальцев, за исключением мизинца, был раскрыты словно консервным ножом. Это напомнило Платонову руку киборга из второго «Терминатора», только вместо суставных головок в фильме были шарниры.
