— Логично, ничего не можете, — согласился Платонов. — С ритмом-то как справляетесь?
— Да пока не критично. Ему с другой стороны грудной клетки в краевом сосудистом центре установили какую-то хитрую коробочку, мы к ней даже не прикасаемся. Ритм идеальный. А вот лихорадку сбиваем ванкомицином, потому что другое его уже не берет. Прокапаем десять дней, температура нормализуется — и домой. А через месяц он к нам обратно. И так третий раз.
— Электроды ж убрать надо, — удивленно посмотрел на собеседниц Платонов.
— А мы что, дуры, по-твоему? — возмутилась Мазур. — Напиши нам своей рукой нормальный, грамотный осмотр больного, диагноз ему поставь. И тогда мы его в самолет — и в Бурденко, чтоб там его разминировали!
Платонов понял, чего от него добиваются кардиологи — обоснования перевода в главный клинический госпиталь.
— А чего ж раньше не звали?
— Да как-то он сам выплывал на ванкомицине, — ответила Мазур и опять постучала ногтем по столу. — Мы пробовали сначала что попроще, но он вяло откликался. Открыли умную книжку — и по всем канонам как жахнули из главного калибра…
— Вы как в «Матрице» прям, — Виктор налил всем еще по одной. — Помните, Морфеус там предлагал таблетки? Вот и вы такие же.
— Не поняла, — напряглась как-то Гвоздева. — Это ты сейчас послал нас, что ли?
— «Ты можешь, конечно, выпить красную таблетку, и твой сепсис пройдет, но тогда отвалятся почки», — замогильным голосом продекламировал Платонов. — «А можешь выбрать синюю таблетку, и тогда отстегнется печень, но все останется так, как и было…» Вот вы мастерицы антибиотики назначать, — он покачал головой. — Он же теперь с этого ванкомицина не соскочит никогда, пока электроды не извлекут. ЕСЛИ извлекут.
Мазур помолчала, переваривая услышанное, а потом просто сказала:
— Да пошел ты. Скажи проще — напишешь?
— Куда ж я теперь денусь, — махнул рукой Виктор. — Я теперь тут надолго, раз с академией не вышло. Напишу и вашим, и нашим.
И тут же понял, что зря сказал про академию. Ой, зря… Гвоздева немного напряглась, посмотрела на часы, что-то пробурчала себе под нос, пошарила по карманам и, выудив оттуда упаковку жевательной резинки, вышла в коридор.
Елена быстро встала и, опершись на подлокотники кресла Платонова, спросила металлическим голосом, глядя ему прямо в глаза:
— Я что-то не поняла насчет академии.
Платонов немного вжался в сиденье и попытался улыбнуться:
— Ну… Рапорт… Я написал… В прошлом месяце…
Мазур выпрямилась и сложила руки на груди.
— И я не в курсе? Мне сказать не надо было? Или это в твои планы не входило?
Виктор засопел и отвернулся.
— В глаза смотреть. Ты в Питер собрался — без меня. Ну, давай, признавайся.
— Да никуда я не собрался… — промычал Платонов. Елена имела моральное право на все эти вопросы — исходя из их отношений, что продолжались около года. Они оба понимали, что служебный роман не скроешь, но все вокруг делали вид, будто ничего не замечают. Кроме Гвоздевой, разумеется — она всегда воспринимала их как пару и дала сейчас возможность побеседовать на щекотливые темы.
Мазур отошла к подоконнику, выглянула в окно, развела руками и собралась что-то сказать, но у нее не очень получилось. Платонов хотел встать и подойти, но она сурово сказала:
— Лучше не приближайся. Академик… А когда мне думал сказать?
— Не знаю. Наверное, когда ответ пришел бы. Но уже не придет.
— Почему?
Платонов рассказал. Мазур выслушала, поправила волосы, покачала головой. И Виктор вдруг понял, что она рада. Да и сама Елена плохо сумела скрыть тот факт, что довольна случившимся.
— А ведь если бы ты мне сказал заранее, то уже зачислен был бы, — усмехнулась она. — У меня там однокурсник в учебной части. До больших звезд дослужился. Но, раз уж ты на меня ставку не делал — что вышло, то и вышло.
— Я даже машину продал… — грустно констатировал Платонов. — И чемодан новый купил.
— Чемодан? — наклонилась вперед, словно не расслышав, Мазур. — Ну-ка повтори. Чемодан?
Виктор кивнул. Елена посмотрела на него с каким-то легким презрением.
— Я знаю, что делать с твоим чемоданом. Придёшь ко мне завтра… Нет, лучше сегодня, я как раз дежурю, меня дома не будет. Придёшь, сложишь все свои вещи в него — они поместятся, не переживай! — и уйдёшь. Быстро и незаметно.
— Так ведь не еду я никуда, — попытался выправить ситуацию Платонов. — Рапорт мой…
— Сегодня, — сухо сказала Елена. — Если я завтра приду и увижу хоть что-то твоё в своей квартире — выкину в окно. Ты меня знаешь. Не захотел рядом с собой видеть в Питере — нечего нам и тут вместе делать. А теперь вали давай отсюда. Ключи завтра отдашь.
Она подошла к двери в ординаторскую и открыла дверь, приглашая Платонова на выход. За дверью неожиданно обнаружилась Гвоздева, которая тут же сделала вид, что просто шла мимо. Виктор обреченно встал и прошел мимо Мазур в коридор. За спиной хлопнула дверь.
Наташа хотела что-то спросить, но поняла, что лучше этого не делать. Платонов посмотрел ей в глаза, красноречиво пожал плечами и спустился по лестнице на улицу.
