Он протянул деду пакет. Тот достал снимки, разложил на капоте, посмотрел даты и взял сначала более ранний. Виктор зашел ему за спину, чтобы понять, куда он смотрит и что видит. Дед что-то шептал, наклонял снимок под разными углами, ткнул пальцем в одно место, потом в другое. Положил, взял следующий. С ним провел те же самые процедуры, потом повернулся к Виктору и спросил:
— Кто оперировал?
— Манохин.
— С кем?
— Ассистентом был Петров и кого-то из нейрохирургов приглашали, просто на крючках постоять. Все-таки бедро.
— Манохин… — словно пробуя на вкус, тихо сказал дед. — Толковый парень, еще при мне пришел. Я ему пару раз помогал. Плечо как-то собрали, винтообразный оскольчатый, и голень была, трехлодыжечный. Работает аккуратно, методично, но любит с сестрами потрепаться, анекдоты, шутки-прибаутки…
Он снова поднял последний снимок перед собой, заслоняясь им от солнца. Провел пальцем вдоль силуэта фиксатора в сторону той самой тени, что смущала Виктора, постучал по снимку ногтем.
— Здесь, — сказал он сам себе. Из-за крыла машины поднялся, отряхиваясь, Разин. Он посмотрел на двух хирургов, старого и молодого, потом на снимок, покачал головой:
— Готово, Владимир Николаевич. Теперь резину жрать не будет.
«Будет», — хотел сказать Виктор, но решил воздержаться от комментариев. Дед же на слова Разина не прореагировал никак — он не слышал одним ухом с войны, когда был контужен близко разорвавшимся снарядом. Виктор этот факт всегда помнил и подходил к деду с правильной стороны.
Разин подождал несколько секунд, потом махнул рукой, хлопнул по плечу Алексеева:
— Пойдем, Петрович, видишь, молодой старого эксплуатирует.
Дед услышал, посмотрел на них, рассмеялся:
— Что поделать, глуховат нынче тетерев пошел. Благодарю за помощь, сам бы я, конечно, так быстро не управился.
Виктор закрыл глаза на пару секунд, вздохнул и решил, что по этому поводу тоже высказываться не будет. Дед же подождал, пока они уйдут, посмотрел по сторонам и пальцем поманил внука нагнуться к нему поближе. Когда тот приблизился, он шепнул ему на ухо одно слово, после чего сложил снимки в пакет, протянул его Виктору и кивнул, словно подтверждая только что сказанное.
— Расскажешь потом, — сказал дед. — Я не Нострадамус, но всякое видел. И такое в том числе.
Он протянул руку на полку над входом, снял оттуда замки с ключами, щелкнул выключателем, погасив в гараже свет. Они вышли на улицу, дед с грохотом закрыл двери, лязгнув задвижками и ключами.
— Зайдешь?
— Нет, я домой, пожалуй, — отказался Виктор. — Завтра дежурство. Ну и подумаю, как начальнику преподнести необходимость операции.
— Точно больше ничего сказать не хочешь?
Виктор помолчал, потом добавил:
— Рапорт мой в академию… Пошел псу под хвост. Зубарев вроде как уже подписал даже, а сегодня один дебил другому в отделении челюсть сломал. Завертелось все — ты не представляешь, как…
— Ну почему же не представляю, — дед усмехнулся. — Все-таки армии почти сорок лет отдал. Знаю, что там и как.
— Действительно, — согласился Виктор. — Это я так, не подумав, ляпнул. Короче, крайнего искали недолго. Мне, судя по всему, грозит неполное служебное соответствие. Ну, и попутно рапорт на моих глазах в урну полетел.
— Зубарев-то ваш — правду про него говорят, зверь, — покачал дед головой. — Ты сейчас проследи, чтобы сестру не уволили — с девочками вообще разговор короткий.
— Да бог с ней, с девочкой… — начал было Платонов, но дед не дал ему договорить.
— Ты меня услышал, сукин ты сын? — цыкнул он на внука. — Вы в своей армии контрактом повязаны, а над ней трудовой кодекс висит, которым вертят, как хотят! Твое служебное несоответствие — хрень собачья. Подумаешь, премию не получишь пару раз. А она вылетит из госпиталя, да еще и со статьей какой-нибудь! Знаешь же, что она ни в чем не виновата. Рапорт напишешь снова через год. Срок тебе немалый дали на реабилитацию. Главное, не профукай его бездарно. Еще какие-нибудь новости есть?
— Да вроде нет, — шмыгнул носом, как школьник, Виктор.
— Тогда пока, — дед, не особо стараясь смотреть внуку в глаза, пожал руку на прощание и вошел в подъезд сразу напротив гаражей.
Виктору очень хотелось подняться с ним вместе, выпить по чашке чая, поговорить. Но сегодня лучше было не лезть с разговорами и оставить его одного.
