– Она не ответит… – раздался за его спиной голос, и он увидел медсестру, которая угрожала Саше плетью. Выглядела она теперь слегка потрепанной. В руке она держала пистолет, но ее ладонь дрожала.
– Это похищенные женщины? – спросил спокойно Фишер.
Она вяло кивнула и усмехнулась:
– Девочка права была. Ты явился… Правда, опоздал.
– Она жива? – спросил Кристиан.
– Не знаю. Вряд ли. Он никого не оставляет в живых. Никогда. Я видела, как он тащил ее, перекинув через плечо.
Кристиан развернулся к ней всем корпусом. Помолчав, сказал:
– В больнице, на закрытой части подземного этажа вы проверяли похищенных больных на их пригодность для экспериментов. Вам нужно было тестировать очень необычное психотропное вещество. Я знаю, как сложно достать основной компонент. Где вы его взяли?
Лицо ее переменилось:
– Откуда ты можешь знать о сути препарата? Любому другому человеку он бы показался просто опасной дрянью. Мы используем надпочечники… особенных животных. Очень редких. Они – на грани вымирания. Твою мать, ты из ФСБ! – она выругалась, закатила глаза и усмехнулась. – Я говорила ему, что этим всё закончится!
– Я не из ФСБ, – ответил Кристиан. Он снял шлем, потом вытащил из кармана небольшой, черный футляр. Когда женщина, спустя полминуты, посмотрела ему в глаза, то мертвенно побледнела. Она сделала шаг назад, выронила пистолет.
– Не убивайте меня, – пролепетала она. – Это не я всё задумала, это мой брат. Его уволили из проекта над этим препаратом, но он решил его продолжить. Подходили для экспериментов только очень особенные люди.
– Эти опыты бесчеловечны, – ответил Кристиан, неторопливо идя к ней. – Полученное психотропное вещество полностью подавляет память и способность противостоять чему-либо, ломая волю. Услышав смысловой приказ, женщина его выполнит, не испытывая ни боли, ни сожалений. А еще они зверски болезненны. Все эти люди парализованы, но испытывают агонию.
– Мой брат мне угрожал, понимаете? Он заставлял меня… Это длилось очень долго. Очень. Каждый день. Пока мне не стало всё равно. Но я ничего не могла сделать…
– Где ваш брат? – мягко спросил Кристиан.
– Не знаю. Он умеет прятаться так, как умеет только бывший ФСБшник… Он не доверяет мне. Пожалуйста, не убивайте меня!
– А тут что произошло?
Она нахмурилась:
– Это местная страшилка. Знаете, что Шуваево – проклятое место?
– Есть такой миф, – согласился Кристиан. – Тут исчезают люди. Иногда их находят покончившими с собой.
– Тут недалеко лес есть. И, сколько стоит деревня, про лес ходят дурные слухи о том, что там живет людоед. Или семья людоедов. Они похищают людей иногда целыми группами. Потом затишье. Мы знали, что в лесу живет какой-то псих – высоченный и в плечах широкий, на медведя похож. Но он всегда нас дичился. Когда сюда девчонку привезли, она визг да ор подняла. Может, этим и привлекла его.
– Как он справился со всеми? – спросил Кристиан.
– Я не видела. Я только услышала крики во дворе и рычание. Решила, что это – медведь, выбежала из барака и спряталась в подвале. Но я видела его мельком. Как он прикладом автомата избивал одного из наших. Он и меня искал, – она содрогнулась. – А потом ушел. Когда стало тихо, я выглянула в окошко и увидела, что он несет через плечо вашу знакомую… Только, – она запнулась, – зачем вам она?
Кристиан молчал, задумчиво глядя на свой пистолет.
– То есть, зачем вам эта девочка? Вы же…
– Сейчас всё мне расскажете о том, как связаться с вашим братом.
«Я слышал твой голос. Мне кажется, ты хороший человек. Тебе нельзя было там находиться, поэтому я забрал тебя оттуда».
– Но… если я хороший человек, почему ты меня не отпустишь?
«Если всё будет хорошо, отпущу».
– И как мне, по-твоему, надо себя вести?
«Как хочешь. Будь собой».
– Но ты запретил мне убегать.
«Больше не запрещаю».
– Почему? – обескураженно спросила Саша.
«Потому что запреты и рамки не имеют силы и смысла».
– Если я сейчас встану и уйду, ты меня выпустишь?
«Нет. На улице холодно. Куда идти, ты не знаешь. Зачем мне тебя отпускать на верную смерть?»
Она совершенно его не понимала.
– Почему ты ушёл сюда? – спросила она.
«Почему бы и нет?»
– Как тебе удалось меня оттуда вытащить?
«Просто…»
Он поднялся со скамейки, девушка вжалась в стену. Но он встал для того, чтобы снова приготовить мясо. На сей раз это оказалась гусятина.
Когда свет упал на его лицо, Саша поняла, что глаза у него спокойные, невероятно светлые, и что-то в них было… то ли погасшее, то ли уснувшее. Будто не человек, а тень человека. Так выглядит некогда помпезное здание, храм в античном стиле, превратившийся в развалины. Окаменевший за десять тысяч лет египетский сфинкс, созерцающий время.
«Выглядит грязным, но от него приятно пахнет», – продолжала анализировать Саша.
«Ему в районе тридцати лет…»
Заметив, что Саша напряженно его разглядывает, он, в свою очередь, начал рассматривать ее. И неожиданно улыбнулся. Зубы, как и предполагалось, у него были белыми. Улыбка и то, как она светилась в его глазах, сделала его похожим на мультяшного печального лешего.
