Бестиарий. I триада полностью

Он смеялся, как шут хохочет от собственной последней пантомимы, а испуганные птицы торопились разлететься, кто куда.

Детдомовский ребёнок с мечтой стать великим математиком. Он хотел поступить в Бауманский и, наверное, поступил бы, но его забрала армия. Он не видел в этом ничего трагичного и страшного. Он просто не знал, что там его сломают. Переломят пополам, как бамбуковую тростинку, и тогда из его души наружу хлынет злоба.

Мы ходим по улицам среди мертвецов. Мы ходим по улицам, где живут призраки. Нам в глаза улыбнется старик, и мы не увидим, что душа его съедена демоном отчаяния.

Мы говорим друг другу:

– Привет, как дела?

И любим кофе по утрам.

А за окнами снуют голодные чудовища, которые жадно глядят нам в спину из отражений – незаметные, тихие, легкие.

Он сидел в кругу среди людей на психотерапевтических сеансах и выслушивал историю – одну за другой. Слушал, слушал, ездил на химиотерапию, снова слушал. Спокойный, тихий парень, худенький и безобидный. Невидимка, мимо которого проходят каждый день. Он кричал, но никто не слышал.

Мы все кричим, и никто нас не слышит. Ибо мы живем в том месте, где стоны и скрежет зубовный.

Я смотрел на демона, а демон смотрел на меня. То, что неминуемо должно произойдет дальше, никто на свете не увидит. И Александра тоже. Взгляд её спрашивал, почти утверждал и обвинял. Я улыбался ей в лицо.

Саше сделалось холодно от страха и беспомощности. Ей наивно казалось, что она успела прочитать Кристиана, но она ошиблась и не увидела у него внутри отсутствия контроля, губительных, страшных тенденций.

– Мы направимся к дороге. Ты встанешь у обочины, отвернешься от нас, закроешь ладонями уши и покрепче зажмуришься, – безжалостно диктовал Кристиан, не взглянув на замершую помощницу, которая, в свою очередь, внимательно смотрела ему в глаза, словно держалась за рвущийся канат, пытаясь не упасть в пропасть.

– Что ты намерен делать? – поинтересовалась она строго и почти властно своим грубоватым, хриплым голосом.

– И спросил Господь Каина: «Где брат твой Авель?» – детектив издевательски осклабился.

Убийца хранил гордое молчание на теперь уже умиротворенном лице. Он переглянулся с Сашей и сочувственно ей улыбнулся. От этой улыбки что-то мучительно дернулось, как беспомощная рыба на льду, в сердце девушки. Да, они оба похожи. Они оба сидели в клетке когда-то, страдали и мечтали о мести – они чувствовали это друг в друге. Саша, не раздумывая, отчаянно шагнула к Кристиану, но он быстро направил на нее оружие:

– Ты веришь, что на сей раз я не промахнусь?

– Не делай этого… Пожалуйста. Я буду с тобой работать, слышишь?

– Закрой рот, – ответил Фишер так отчётливо и холодно, что Саша повиновалась, ненавидя себя за беспомощность и слабость.

Она, сощурившись и без страха, смотрела на пистолет. «Если я пойду прямо за ним, он меня просто убьёт». Кристиан медленно потащил беспомощную жертву к дороге. Снова на его лице проявилось выражение жадной решимости, ревностной хватки хищника.

Саша смогла заставить себя двигаться только после того, как Фишер исчез со своей жертвой среди деревьев. Выжимая из своих уставших, ослабевших ног последнюю скорость передвижения, она не могла угнаться за Фишером. Когда он достиг дороги, она невольно остановилась, глотая будто раскаленным горлом, колючий, недобрый воздух. Крупные, мягкие хлопья снега начали медленно падать вниз. Ее сильно знобило и трясло. Голова горела и взрывалась болью. Саша всегда плохо регистрировала сигналы своего тела – это являлось плюсом в моменты ее истязаний, но теперь это сыграло с ней злую шутку.

«Я должна спасти его. Быстрее, шевелись же!»