– Я держу слово. А я обещала, что буду с тобой работать, – зачем-то напомнила Саша.
– Никогда не верю словам, – бросил он, смотря куда-то мимо нее: – Но это не имеет значение…
– Зачем ты явился? – стараясь не смотреть ему в глаза, спросила она.
– Потому, что всё правильно.
– Что правильно?
– Ты верно отгадала загадку.
– И ты примчался? – растерялась Саша.
– Самоочевидно. У тебя мой плеер. Наши музыкальные вкусы совпадают?
Саша бросила, пряча взгляд:
– В твоем плей-листе нет джаза.
– Мне нравятся умные люди, Александра, – тихо и серьезно произнес он, посмотрев ей в глаза и заставив ее напрячься, – и особенно, когда они побеждают меня в споре. Это – редкость, которую следует ценить. Поэтому ты – драгоценность.
– Вот сейчас ты действительно меня пугаешь, – строго сообщила девушка. – Кристиан, послушай, то, что ты говоришь… То, как ты касаешься меня…
Он поднял бровь.
– Это странно, – завершила она.
Он молчал.
– Не понимаешь?
– Ты придаешь внимание мелочам, и мне это не нравится.
– В общем, перестань говорить мне хорошие вещи и быть таким… Это выглядит нелепо. И со мной не сработает. Я чувствую несоответствие того, что внутри и того, какой ты снаружи.
– Мне всё равно. Придется тебе терпеть.
– Здесь, – бросил он и попробовал напиток машинально. Помедлив, Крис скосил взгляд в сторону девушки: – Теперь ты варишь мне кофе по утрам?
– Мы еще не обсудили трудовой договор.
– Всему свое время. Или и посмотри в монитор. Это фото тех, кого нашли. С одной из них мы позже поговорим, после больницы. Нам известно, что убийца – один. Что он знает больницу и что он осторожный и умный. Он одинок и имел отношение к четырем клиникам вот в этом районе, – Кристиан открыл карту и показал Саше обведенный участок, внутри границ которого светились четыре точки. – Это государственные клиники в районе станции метро «Текстильщики». Все пропавшие из психиатрической клиники рожали там. Только дети были мертвые.
Саша остановила его, положив руку ему на плечо, и быстро сказала:
– Стой! Они умерли по естественным причинам? Не по вине матери? Они не отказывались от детей?
– Нет, – Кристиан посмотрел на ее руку и прищурился, – каждая смерть была по естественным причинам. Матери не пытались их убить. Несчастный случай, просто мертвый плод. Иногда недоношенный. Причины разные – от несовпадения резус-фактора, до генетических отклонений.
– Я думала, он крадет женщин, потому что мстит им за убитых детей. Окровавленные лилии – четкий, прозрачный символ. И он имел в виду именно насилие. Он действует совершенно слаженно, создает букет, красит цветы кровью, относит к больнице, затем похищает женщину. Он как бы предупреждает. Но если младенцы погибали по естественным причинам, в мести нет никакого смысла, а он – умён. Следовательно… – она замерла, ее пальцы сильнее вцепились в плечо Фишера, – боже, какая я дура!
Кристиан терпеливо ждал.
– Нет лирики, – продолжила она. – В его сообщении нет лирики. Он просто хочет, чтобы мы думали, будто это – такой мотив.
– Зачем ему так делать? Разве не прагматичнее просто похищать? Ему это неплохо удается.
– Не знаю, – смутилась Саша. – Я только понимаю, что мотив – не месть, – она неожиданно одернула свою руку от плеча Кристиана, предпочитая не заметить насмешливого блеска в его глазах.
– Ладно, сконцентрируй мысли на этом и просмотри портреты похищенных, которые мне удалось добыть.
– Ты, вообще, спал?
– Ты обо мне заботишься?
– Нет!
– Вот и не спрашивай! Позже мне потребуется достать довольно большой список работающих в психиатрической клинике врачей и некоторых пациентов, ты будешь делать их анализ на возможного подозреваемого.
– Ты хоть представляешь, какой это объем работы?!
– Ничего, я немного тебе помогу.
– Боже мой… – Саша уже смотрела на фото перед собой. – Что с ними?
– Ах, да, как видишь, они сильно похудели и немного повредились рассудком. Ты сейчас наблюдаешь фото тех, кого удалось найти.
