Бесы полностью

Во-от, да разве вы убили? Что за трагический человек!

Всё равно, вы убили.

Да разве я убил? Говорю же вам, я тут ни при капле. Однако вы начина­ете меня беспокоить.

Продолжайте, вы сказали: «Если теперь она вам не нужна, то.»

То предоставьте мне, разумеется! Я отлично ее выдам за Маврикия Ни­колаевича, которого, между прочим, вовсе не я у саду посадил, не возьмите еще этого в голову. Я ведь его боюсь теперь. Вот вы говорите: на беговых дрож­ках, а я так-таки мимо пролепетнул. право, если с ним револьвер?.. Хорошо, что я свой захватил. Вот он (он вынул из кармана револьвер, показал и тотчас же опять спрятал) — захватил за дальностью пути. Впрочем, я вам это мигом слажу: у ней именно теперь сердчишко по Маврикию ноет. должно по край­ней мере ныть. и знаете — ей-Богу, мне ее даже несколько жалко! Сведу с Маврикием, и она тотчас про вас начнет вспоминать, — ему вас хвалить, а его в глаза бранить, — сердце женщины! Ну вот вы опять смеетесь? Я ужасно рад, что вы так развеселились. Ну что ж, идем. Я прямо с Маврикия и начну, а про тех. про убитых. знаете, не промолчать ли теперь? Всё равно потом узнает.

Об чем узнает? Кто убит? Что вы сказали про Маврикия Николаеви­ча? — отворила вдруг дверь Лиза.

А! вы подслушивали?

Что вы сказали сейчас про Маврикия Николаевича? Он убит?

А! стало быть, вы не расслышали! Успокойтесь, Маврикий Николаевич жив и здоров, в чем можете мигом удостовериться, потому что он здесь у до­роги, у садовой решетки. и, кажется, всю ночь просидел; промок, в шинели. Я ехал, он меня видел.

Это неправда. Вы сказали «убит». Кто убит? — настаивала она с му­чительною недоверчивостью.

Убита только моя жена, ее брат Лебядкин и их служанка, — твердо зая­вил Ставрогин.

Лиза вздрогнула и ужасно побледнела.

Зверский, странный случай, Лизавета Николаевна, глупейший случай гра­бежа, — тотчас затрещал Петр Степанович, — одного грабежа, пользуясь пожа­ром; дело разбойника Федьки Каторжного и дурака Лебядкина, который всем показывал свои деньги. я с тем и летел. как камнем по лбу. Ставрогин едва устоял, когда я сообщил. Мы здесь советовались: сообщить вам сейчас или нет?

Николай Всеволодович, правду он говорит? — едва вымолвила Лиза.

Нет, неправду.

Как неправду! — вздрогнул Петр Степанович. — Это еще что!

Господи, я с ума сойду! — вскричала Лиза.

Да поймите же по крайней мере, что он сумасшедший теперь чело­век! — кричал изо всей силы Петр Степанович. — Ведь все-таки жена его уби­та. Видите, как он бледен. Ведь он с вами же всю ночь пробыл, ни на минуту не отходил, как же его подозревать?

Николай Всеволодович, скажите как пред Богом, виноваты вы или нет, а я, клянусь, вашему слову поверю, как Божьему, и на край света за вами пойду, о, пойду! Пойду как собачка.

Из-за чего же вы терзаете ее, фантастическая вы голова! — остервенил­ся Петр Степанович. — Лизавета Николаевна, ей-ей, столките меня в ступе, он невинен, напротив, сам убит и бредит, вы видите. Ни в чем, ни в чем, даже мыслью неповинен!.. Всё только дело разбойников, которых, наверно, через неделю разыщут и накажут плетьми. Тут Федька Каторжный и шпигулин- ские, об этом весь город трещит, потому и я.

Так ли? Так ли? — вся трепеща ждала последнего себе приговора Лиза.

Я не убивал и был против, но я знал, что они будут убиты, и не остано­вил убийц. Ступайте от меня, Лиза, — вымолвил Ставрогин и пошел в залу.

Лиза закрыла лицо руками и пошла из дому. Петр Степанович бросился было за нею, но тотчас воротился в залу.

Так вы так-то? Так вы так-то? Так вы ничего не боитесь? — накинулся он на Ставрогина в совершенном бешенстве, бормоча несвязно, почти слов не находя, с пеною у рта.

Ставрогин стоял среди залы и не отвечал ни слова. Он захватил левою ру­кой слегка клок своих волос и потерянно улыбался. Петр Степанович сильно дернул его за рукав.

Пропали вы, что ли? Так вы вот за что принялись? На всех донесете, а сами в монастырь уйдете или к черту. Но ведь я вас всё равно укокошу, хоть бы вы и не боялись меня!

А, это вы трещите? — разглядел его наконец Ставрогин. — Бегите, — очнулся он вдруг, — бегите за нею, велите карету, не покидайте ее. Бегите, бегите же! Проводите до дому, чтобы никто не знал и чтоб она туда не ходи­ла. на тела. на тела. в карету силой посадите. Алексей Егорыч! Алексей Егорыч!

Стойте, не кричите! Она уж теперь в объятиях у Маврикия. Не сядет Маврикий в вашу карету. Стойте же! Тут дороже кареты!

Он выхватил опять револьвер; Ставрогин серьезно посмотрел на него.

А что ж, убейте, — проговорил он тихо, почти примирительно.

Фу, черт, какую ложь натащит на себя человек! — так и затрясся Петр Степанович. — Ей-Богу бы убить! Подлинно она плюнуть на вас должна была!.. Какая вы «ладья», старая вы, дырявая дровяная барка на слом!.. Ну хоть из злобы, хоть из злобы теперь вам очнуться! Э-эх! Ведь уж всё бы вам равно, коли сами себе пулю в лоб просите?

Ставрогин странно усмехнулся.

Если бы вы не такой шут, я бы, может, и сказал теперь: да. Если бы только хоть каплю умнее.

Я-то шут, но не хочу, чтобы вы, главная половина моя, были шутом! По­нимаете вы меня?