– Наши попы отрезали голову у святой? – не поверила Чуб. – Погоди, погоди, – уловила Землепотрясная направление Машиных мыслей – Ты думаешь, это она? – Даша указала на «Йорика». – Отрезанная голова святой Варвары?
– И как я не догадалась сразу!!!? – воззвала к собственному разуму Маша. – Все дело в том, – повинилась она, – что киевская Варвара, святая, которую я видела в XVII веке, была с головой, с чудесным лицом, с белыми волнистыми волосами до пояса. Катя – свидетель!
Катя-свидетель кивнула. Дображанская с огромным трудом сдерживала приступ гнева:
– Я не могу поверить! Как кто-то осмелился покуситься на подобное чудо? На настоящее неподдельное чудо! Как у них руки не отсохли? Кто это сделал???
– Трудно сказать, – ответила Маша. – Может, это случилось еще при Петре Могиле[11] или позже, при Феодосии Сафоновиче – оба они очень хотели воскресить наш Город из мертвых. В 1669 году, как раз, когда киевским воеводой был Петр Шереметев[12], Сафонович поставил себе за цель доказать, что мощи Варвары в Святомихайловском принадлежат той самой всемирно почитаемой Варваре Иллиопольской. Он утверждал, что мощи переехали в Киев из Константинополя еще в 1108 году. А его адепт Дмитрий Ростовский прибавлял, что мощи Варвары прибыли как приданое византийской царевны, Варвары Комниной. Якобы дочь императора Алексея I вышла замуж за киевского князя Святополка II – с тех самых пор тело мученицы лежало в нашем Михайловском… Сейчас эта история опровергнута учеными, у Святополка просто не было жены Варавары. Но в то время, как вы знаете, не придумали гугл, и все просто поверили Сафоновичу и Ростовскому на слово. Он же описал истории семнадцати чудес, которые случились с ним лично и с другими людьми, в частности, с его братом Иваном – киевским бургомистром. И в этих историях Варвара сама настаивала на своей настоящести, – Маша подхватила со стола последнюю бумажку с выпиской:
– И киевский воевода Петр Шереметев, похоже, был солидарен с игуменом. Недаром Сафонович посвятил ему целых два чуда Варвары, в которых она излечивает смертельно больного сына воеводы Петра и спасает жизнь его жены боярыни Анны во время трудных родов. И не исключено, что усовершенствование тела Варвары тоже произошло при его попустительстве…
– Коли так, с этого дня и начались все страдания рода Шереметевых, а заодно и Долгоруковых, – сказала Катя. – Проклятия преследуют не только расхитителей гробниц, – повторила она тезис Мирослава. – Все началось в Киеве и закончилось здесь – и для его внучки, и для правнука.
– Но кем же тогда наша киевская Варвара была на самом деле? – спросила Даша.
– Может, и впрямь королевской или княжеской дочерью, носившей византийскую корону, прославившейся после смерти своей нетленностью и чудотворениями, – сказала Маша. – А может, местной чудотворицей Варварой, на которую в период Литовского княжества возложили корону… как и на многих католических святых. А может, настоящей святой Варварой Иллиопольской, мощи которой попали к нам по воле судьбы – по иным, неведомым нам и Сафоновичу дорогам и тропкам.
– Я ведьма, – сказала Катя, – я поставила бы вопрос иначе. Нет никаких исторических доказательств, что святая Варвара Иллиопольская в принципе существовала на свете. Она – церковная легенда. С точки зрения чистого рацио, ее житие не имеет никаких подтверждений. А даже если она была, чего я отнюдь не отрицаю – если ли хоть один документ, подтверждающий, что ее жизнь была именно такой, как написано в святцах? А тому, что наша киевская святая Варвара совершила десятки чудес, у нас есть подтверждения… Ее миро мгновенно излечило меня от Присухи. Ее мощи столетиями отгоняли Черную Смерть. Если уж на то пошло, пусть другие доказывают, что наше местное Чудо имеет отношение к их мифической личности.
– Все это, конечно, прикольно… Но я так и не въехала, почему ты решила, что наш «Йорик» – Варвара? – нахмурилась Чуб. – И где ее голова вообще была столько лет?
– Не знаю, – сказала Маша. – Лежала вместе с древней короной в каких-то подпольях Михайловского, в подвалах, подземных пещерных тайниках монастыря, не найденных даже при разрушении Златоверхого в 30-х годах. Ведь многие наши монастыри, как и Лавра, были изначально пещерными.
– Допустим. Но докажи мне, что это – Варвара!
– Смотри, – Маша сняла с «Йорика» золотую корону и снова показала подруге нацарапанный внутри неровный схематический знак.
– Ну, Тризуб. Символ Владимира.
– Нет, я ошиблась… Это символ молнии! Молния – один из атрибутов Варвары. Молнией она наказывала ослушников. И, наконец – молния символ Перуна, место которого на Владимирской горке заняла некогда и святая Варвара, и наш князь Владимир. Трехконечная молния, словно ключ, и извлекла из тайника ее голову!
– Это все косвенные доказательства, – решила стоять до последнего Чуб.
