— У Ричарда очень сильные руки, — заметила тогда Флоренсия.
Шейла беззаботно улыбнулась.
— Конечно.
От воды дул свежий ветер. Флоренсия подняла воротник и присела на скамеечку в кустах. Теперь она поняла, почему эта история про нее. От начала до конца. Это история про женщину, которая смотрит со стороны и тихонько завидует. О женщине, которая любит чужого мужа. Даже не любит, но хотела бы любить. Хотела бы, чтобы было так же, хотя ничто на свете не повторяется. Была одна-единственная Шейла Янс, и никто ее не заменит: ни она, ни Алина, ни красавица Зела.
Интересно, когда Зела могла видеть эти кадры? Может, он и сам ей показал, и даже не понял, что она ждет от него того же. Встает на камень, треплет его волосы, кладет его руки себе на талию… они в точности повторили эту мизансцену, только у моря, на солнечном курорте, и он ничего не понял. Бедная девочка! Как глупо идти по чужим следам. Тем более, когда есть одна форма, без содержания.
Да, это история про нее. Про женщину, которая слишком много хочет и на половину не согласна. И странно, что они с Зелой, казалось бы, две полные противоположности, на самом деле так похожи. Две упрямые идеалистки, которые не любят, в общем-то, никого, только саму любовь, красивую сказку со счастливым концом, которую сами готовы выдумать. Лишь бы только не признаваться себе, что никакой любви у них не было и нет.
Поежившись и заметив, что уже совсем стемнело, Флоренсия пошла на стоянку. Будь что будет! Конс никогда ее не поймет. Слишком чуждое существо, совсем по другим принципам живущее. Да и к тому же мужчина. А когда это мужчина понимал женщину? Она села за руль. Под крыльями проплывали кварталы Трира, поселки, озера, бесконечные зеленые ковры леса. Под крыльями проплывала родная и ненаглядная Лесовия. Она успокоит. Она всегда с тобой. Она твоя, что бы ни случилось.
Флоренсия вошла в пустой дом, включила свет. Рекс ткнулся носом ей в ноги и тоскливо тявкнул.
— Ты один? — спросила она.
Пес, конечно, не ответил. Флоренсия была спокойна. Как зомби. Как взрослая, рассудительная женщина, которая хорошо знает, что ей надо, и как ей лучше. Она медленно обошла свой дом. В каждой комнате стояли цветы. Конс, наверно, оборвал все палисадники в округе. На кухне стоял остывший ужин на двоих. Никто к нему не притронулся, даже Рекс. В утилизаторе лежала куча бинтов и синие обрывки аппликаторов. Ей показалось, что и обрывки ее короткого женского счастья лежат там же.
Обошлось без прощаний. Прекрасный принц вылупился из змеиной кожи и умчался в свою страну, в свой замок, к своей женщине, ради которой отдал полжизни. Может, он и погрустит когда-нибудь о землянке Флоренсии Нейл, с которой так ничего и не вышло…
— Вот и всё, — подумала она, садясь прямо на пол возле утилизатора, — как всё просто.
Рекс подошел и стал слизывать с ее щек непрошеные слезы.
За окнами было темно. Пришлось отложить поиски до утра. Ольгерд вытерся, запахнул на себе желтый длинный халат с золотыми львиными мордами и лениво забрался к Лецию на круглое ложе со столиком в центре. На столе дымились чашки с чаем. Леций возлежал в таком же халате и в чалме, намотанной на его лысую голову.
— И часто у тебя бывают такие приступы ясновидения? — спросил хозяин замка, рассеянно глядя в потолок. Розовая лампа тускло освещала его бледное лицо.
— Когда как, — ответил Ольгерд, — сие от меня не зависит.
Говорили они уже по-аппирски. Он иногда запинался, но в целом уже справлялся, даже получал удовольствие.
— Но есть же какие-то провоцирующие факторы?
— Конечно. Стресс.
— Нам твое ясновидение весьма пригодится. Надо будет погонять тебя по стрессовым ситуациям.
— У тебя не заржавеет, — усмехнулся Ольгерд, — жарить меня будешь или ледяной водой обливать?
— Не дам тебе спать трое суток. А там посмотрим.
Леций улыбнулся и протянул руку за чашкой.
— Пей, остывает.
— Спасибо. Я уж подумал, ты меня три дня и кормить-поить не собираешься.
— Ол, нам действительно надо тебя как-то раскрутить. Откуда у тебя информация о будущем?
— Только о ближайшем.
— Какая разница…
Ольгерд прилег вместе с чашкой, успокаиваясь от горячего ароматного напитка.
— У меня же не только ясновидение. Я же тебе рассказывал.
— Да, это интересно. Тебе кажется, что все уже было миллион раз.
— Мне казалось, что мир постоянно повторяется, с какой-нибудь крохотной дельтой, как в итерационном цикле. И последовательно.
— Ну.
— А теперь я думаю, почему последовательно? Параллельно! Миллион, миллиард одинаковых миров, отличающихся друг от друга на крупицу. Зачем? А бог его знает… Я все их вижу насквозь. Знаешь, когда зеркало отражается в зеркале, возникает бесконечность. Вот эту бесконечность я и вижу.
— А будущее?
— Я уже не уверен, что это наше будущее. Просто какой-то из миров выбивается на полшага вперед. Это там я уже нашел ее на болоте. А здесь — еще неизвестно.
— Найдешь, Ол. Лично я искать устал. Теперь твоя очередь.
Они мирно пили свой чай, обсуждая устройство мира, когда посреди темного зала возникло движение, и оттуда потянуло холодком.
