Ингерда поняла, что запуталась в языке и сказала не то слово. Она сказала что-то вроде «влюблена». «А я смею», — подумала она.
Дело шло к ночи. Ингерда надеялась, что, как вежливый хозяин, Леций навестит каждого из своих гостей. Но он так и не появился. Она зашла к Леману и Бредфи. И убедилась, что он был у всех, кроме нее одной. Такая дискриминация ее возмутила. Именно к ней, которая только о нем и думает, он не заглянул.
Смутно представляя себе устройство замка, она пошла искать его сама. Вездесущие слуги подсказали ей, куда идти. Никто ничему не удивлялся. Только старичок у входа в хозяйские покои сказал, что должен доложить о ней.
— В чем же дело, — сказала она резким от волнения голосом, — доложи.
Через полминуты старичок вернулся.
— Хозяин ждет.
И распахнул перед ней двери.
Леций возлежал на круглом ложе, за которым сразу начинался небольшой пруд, переходящий в зимний сад. Из двух скрытых в камнях источников вытекали струйки прозрачной воды. Сам хозяин был в голубом халате, расшитом львиными мордами, под плечом у него лежала подушка, перед глазами — толстая книга. Парик на нем был светлый, не такой, как днем. И лицо его было спокойным и ласковым, не таким, как днем.
— Я думала, ты зайдешь хотя бы поинтересоваться, как я устроилась, — начала она взволнованно.
— Я не посмел, — ответил он просто.
Ингерда совершенно растерялась и замолкла на полуслове.
— Иди сюда, — сказал Леций, — ты же знаешь, я не могу к тебе подойти.
Она села рядом с ним, совершенно не зная, как к нему относиться: как к хозяину замка, что так торжественно принимал их сегодня, или как к прелестному юноше, сидевшему на пригорке с больной ногой.
— Дай хоть посмотреть на тебя, — вздохнула она, — ты все время такой разный.
— Смотри.
Он снял парик. Ингерда поняла, что в ее глазах его не испортит уже ничто.
— Не могу ничего с собой поделать, — сказала она, — все время о тебе думаю… помнишь китов?
— Девочка, — сказал он ласково, — я старый, лысый, хромой аппир, пресыщенный, уставший, неразборчивый в средствах.
— К чему ты все это говоришь? — удивилась она, — я сама знаю, какой ты, — никто не знает, а я знаю. Ты прекрасный, добрый, великодушный и несчастный, как больной щенок. Не бойся, я ничего не хочу. Я просто посмотрю на тебя и пойду.
Они смотрели друг на друга, тихо журчали источники, в прозрачной воде над мозаичным полом проплывали золотые вуалехвостые рыбы, какая-то ночная птичка попискивала из зимнего сада, пахло травой и клевером.
— А у меня сад под окном, — сказала Ингерда, — я выращиваю ноготки и георгины.
— Я знаю. Я был там.
— Ах, ну да. Был. Только я тебя не видела.
— Зато я тебя видел.
— Правда?
— Я подумал, что ты, должно быть, очень горда и строптива.
— Это точно. Меня и сейчас дразнят Принцессой.
Леций грустно улыбнулся.
— Иди, Принцесса, — сказал он, — надеюсь, тебя хорошо устроили?
— В твоем замке всем хорошо, — ответила она.
— Кроме хозяина, — усмехнулся Леций.
— Тебе плохо? — встрепенулась Ингерда, — чем тебе помочь? Может, ногу перебинтовать?
— Мне хорошо, — покачал он головой, — я пошутил.
— Ну что ж… Тогда спокойной ночи.
Она уходила, как будто что-то оставила. Все время хотелось вернуться. Она вообще не понимала, почему должна уходить, если ей хочется только одного — быть с ним. И ему она тоже нравится, она же видит. У них своя маленькая тайна, которая других не касается: аптечка, киты и то, как устало он взял ее руку и приложил к лицу. Странные эти мужчины. А аппиры и подавно.
Впечатление после осмотра планеты было тяжелое. Вдоволь насмотревшись на кучки обессиленных бродяг и несчастных, умирающих прямо на обочинах дорог и площадях, на города, похожие на кладбища, и уродов, которые не приснятся ни в одном кошмаре, Ричард понял, что с него довольно.
— Поворачивай домой, — сказал он Лецию.
— Замок Прыгуна — это еще не вся Наола, — вздохнул Леций, — убедился?
— Убедился, что у вас тут полный бардак, — проворчал Ричард, — самые страшные места — это города. Сильный сосет у слабого, и никакой взаимовыручки.
— Самые страшные места — это цитадели мощных Пастухов, особенно Тостры, — возразил Леций, — я бы тебе показал, но никакой вероятности, что ты потом оттуда выйдешь. Никто к нему лишний раз не суется.
— Мы можем телепортировать.
— У Тостры это невозможно. Черт его знает, где он утащил эту аппаратуру, наверно с какого-нибудь военного завода. У него стоит защитное поле на четвертое измерение. Расшибешься в лепешку и вернешься назад. Его если только твоим звездолетом можно пробить.
— Что-то он мне все меньше нравится, — сказал Ричард.
— Кому может нравиться паук? — усмехнулся Леций, — хотя с Прыгунами он весьма приветлив. Осторожничает. И лишних проблем не любит. С моим дядей даже дружит. Но упаси бог его тронуть. Да это и ни к чему, он так жаден, что легко покупается.
— И много у него рабов?
— Сотни.
— Всех не выкупить.
— А он на это и не согласится. Он же без них просто сдохнет.
