— Это не имеет никакого значения. Слушай, что говорю тебе я: это моя дочь, и напрасно ты этого не учел. Если я вдруг узнаю, что ты преследуешь ее на корабле или на Земле, от тебя останется мокрое место.
— Куда уж мне против черного тигра! — усмехнулся Леций, — наконец-то ты показал свои зубы, Ричард… Только угрозы твои совершенно напрасны. Я и сам понимаю, что лучше иметь тебя в друзьях, чем во врагах, — лицо его стало холодным и жестким, голос окреп, — у меня есть цель, — сказал он, — и ты мне нужен. И если для этого придется отказаться от прекрасной девушки, я откажусь от нее, можешь не сомневаться. Еще не поздно, Ричард. Отправляй ее отсюда, она быстро меня забудет, зачем ей, в самом деле, какой-то аппирский урод?
К такому неожиданному отступлению Ричард был не готов. Он даже почувствовал нечто вроде угрызений совести, словно это он виноват в его уродстве.
— Ладно, — сказал он хмуро, — будем считать, что мы договорились.
— Я уже со всеми договорился, — усмехнулся Леций, — и с твоим сыном, и с моим братом. Только они выбирали более мягкие выражения, чем ты… но на то ты и отец своей принцессы.
— Я вообще против смешанных браков, — заявил Ричард, — ничего хорошего из них получиться не может.
— Ты категоричен. И, наверно, прав, — Леций посмотрел, прищурившись, — я не буду с тобой спорить. Но ты даже не представляешь, чего ты меня лишаешь, Оорл.
— Почему же, — ответил ему Ричард с тихой досадой, — того же, чего ты лишил меня: прекрасной женщины, которая меня почти уже любила.
Леций выпрямился и широко распахнул свои синие глаза.
— Уверяю тебя, это вполне можно пережить, — закончил Ричард.
Немая сцена прервалась появлением Ольгерда. Он вбежал в зал, споткнувшись о ковер, и спросил с отчаянием в голосе:
— Па, вы не видели Ла Кси?
— Нет, — сказал Ричард, — а в чем дело?
— Кажется, она опять сбежала!
— Подожди, не волнуйся так. Мало ли, где она может быть.
— В последний раз ее видели в больнице. Она была одна с пациентом. А потом куда-то вышла… Он говорит, что на ней лица не было!
— Успокойся. Если ей стало плохо, значит, она где-то в замке. Она не могла далеко уйти.
— Я не думаю, что ей стало плохо, — мрачно сказал Ольгерд.
— А что же? — тоже нахмурился Ричард.
— Я думаю, что она все вспомнила, — сын посмотрел на него с отчаянием, — в том числе и своего эрха.
Ингерда, захлебываясь слезами, собирала рюкзак. Не так уж много у нее было вещей, но, кажется, каждую она намочила. Всем было не до нее, Туки готовился к отлету, Конс занимался подготовкой переброски на Пьеллу, а отец, брат и Леций занимались поисками Зелы. Она с ее маленьким горем была просто нелепа на этой планете больших проблем. Принцесса улетала, так и не дождавшись своей сказки.
Все оставалось тут: безобразные аппиры с их гнойными язвами и лишаями, осенняя пожухлая трава, облетевшие голые деревья и киты, дружно плывущие куда-то в синем море.
— Не реви, — сказал заглянувший Ольгерд, — отец прав, — нечего связываться с аппирами.
— Ты так говоришь от злости, — всхлипнула она, — потому что Зела исчезла.
— Беги ты с этой планеты к чертовой матери, — устало сказал брат, — я бы тоже сбежал, да долги не пускают.
— А я не хочу! Почему он за меня решает?
— Потому что он командир.
— Неправда! Он просто расист! Помогает аппирам, а сам их презирает. Он и тебя отговаривал!
— И правильно делал, — зло сказал Ольгерд, — это я идиот, решил, что одной моей любви достаточно, чтобы изменить мир. И что теперь? Ни слова, ни записки, ни намека… Как будто я пустое место для нее.
— Ол, может быть ее кто-то украл?
— Из замка Леция? Не смеши меня. Все Прыгуны были в гостиной, кроме Би Эра. Би Эр божится, что ничего не знает. Не могли же ее вынести как куклу! И потом, в последние дни у нее было какое-то подавленное настроение. Я пытался дознаться, в чем дело, но, как всегда, тщетно.
Ингерда перестала всхлипывать.
— Может, ей не нравилось возиться с больными? Она такая нежная.
— Никто ее не заставлял. Сама вызвалась.
Они оба сидели унылые и опустошенные.
— Улетай отсюда, Герда, — с тоской сказал Ольгерд, — я так соскучился, что, наверно, пешком бы пошел через космос. Надоели эти рожи, осточертели эти инвалиды…
— Это у тебя пройдет, Ол, — попыталась она его утешить, — Зела еще вернется, и все у вас будет хорошо. Это у меня уже ничего не будет.
Ей снова стало жалко себя до слез. Она всхлипнула и отвернулась к окну.
Леций заглянул проститься только перед самым отлетом. Он был в чем-то серебристо-сером с засученными рукавами, в коротком черном парике. В руках у него были белые розы.
— Как на свадьбу, — усмехнулась сквозь слезы Ингерда.
— До твоей свадьбы они все-таки завянут, — улыбнулся он.
— Что могу я одна, — вздохнула Ингерда, — все против меня, даже ты. Ничего не поделаешь, кажется, я тут лишняя, — она вспомнила пригорок, их первую встречу и даже попыталась улыбнуться, — кто только будет бинтовать твою несчастную ножку?
— У вас уже зима? — спросил он вместо ответа.
— Да, — она коротко кивнула, — холодно.
— Смотри, не простывай там.
— Я закаленная.
Они смотрели друг на друга.
