— Оставь мне что-нибудь на память, — вдруг сказал Леций.
— Оставлю, — охотно кивнула она, — только что?
Быстро расстегнув рюкзак, она стала выкидывать из него на кровать так тщательно уложенные вещи.
— Ерунда какая-то: белье, носовые платки, шарфик, носки… я же не брала с собой сувениров!
— Подари мне кепку, — усмехнулся он.
Кепка была желтая, но порядком выгоревшая.
— Хорошо, — улыбнулась она сквозь слезы, — протянула руки и надела кепку ему на голову.
Рассмотреть его она не успела, потому что они уже целовались. Как-то само собой получилось, что она просто растворилась в нем.
— Я не поеду никуда! — твердила она потом, стуча ему в грудь кулачками, — ну что ты молчишь?! Я же люблю тебя! Скажи, чтоб я осталась, и я останусь! Забери меня, спрячь меня, не отдавай меня, Леций, неужели ты испугался моего отца?! Ты же Прыгун, ты же такой сильный! Ну почему? Я не понимаю, почему!
— Тебе лучше улететь, детка, — сказал Леций.
— Как?
— Мне будет не до тебя.
— Но я не буду тебе мешать! Я, наоборот, буду о тебе заботиться. Как никто!
— Мне не нужна опека, — сказал он.
— Неправда…
— Пойми, девочка, — Леций посмотрел на нее с жалостью, — я вряд ли смогу ответить любовью на твою любовь.
— А зачем же ты так целовал меня? — ужаснулась Ингерда своей наивности.
— Это было затмение, — объяснил он.
У нее сердце сжалось от обиды в маленький болезненный комок, да так и не разжалось.
— Сними кепку, — сказала она холодно, — ты в ней как шут.
С отцом она простилась коротко, уже во дворе.
— Кажется, я жалею, что я твоя дочь, — сказала она ему.
— У тебя еще будет время обо всем подумать, — ответил он.
Ольгерд просто обнял ее на прощание и чмокнул в щеку. Вид у него был ужасный. Глядя на него, действительно можно было подумать, что с аппирами лучше не связываться. В любви они совсем не такие, как люди, и нечего их перекраивать по своему образцу.
Конс отвел ее в сторону и немного смущенно протянул ей маленькую шкатулочку, такую крохотную, что ее можно было зажать в ладонь.
— Это не очень отяготит твой багаж? — спросил он насмешливо.
— Это влезет в мою косметичку, — ответила она.
— Передай это, когда прилетишь, Флоренсии Нейл.
— А что там? Можно посмотреть?
Он покачал головой.
— Нельзя.
Она не обиделась.
— Хорошо, Конс. Не волнуйся, я передам. Ей показалось, что он еще что-то хочет сказать, но не решается.
— А на словах ничего не передать? — спросила она.
— Ни словах — ничего, — резко ответил он.
«Вот и у тети Флоры с ним ничего не получилось», — подумала Ингерда с досадой, — «это у нее-то, которая все знает и все может! Куда уж мне, сопливой девчонке…»
— Садимся! — крикнул Туки.
Она покорно села в модуль рядом с Расселом и бросила рюкзак между ног, а букет роз положила на колени. Леция даже во дворе не было. Он считал, что уже простился с ней, и умчался по своим делам. Его белый замок равнодушно взирал на нее всеми своими окнами, как одно большое существо со своими тайнами, один непостижимый монстр.
За куполом Космопорта мела метель. Измотанная карантином и перелетом, Ингерда вышла в зал для встречающих. Члены экипажа, уже бывшего, разбежались по залу, как тараканы, попадая в объятья встречающих. Она на всякий случай огляделась. Ясон стоял возле самых дверей. Как и обещала ей тетя Флора: он пришел ее встречать.
— Я прихватил тебе шубу, — сказал он, целуя ее в щеку, — там такой мороз!
Ингерда с удивлением обнаружила, что у него привычный голос, привычный запах, привычные жесты. Оказывается, она еще не забыла его. Это Леция она за полтора месяца полета постаралась забыть. А Ясон был нормальный, привычный, настоящий земной мужчина, которого она тоже не сумела переделать под себя, но от которого хотя бы знала, чего ждать. У него было две ноги и косматая черная шевелюра, даже борода снова появилась.
— Скорее, — попросила она, — отвези меня домой!
— Разумеется, — кивнул он, и заботливо укутал ее шубой.
Метель ударила в лицо. Она мешала Ингерде насладиться видом родной Земли и заставляла прятать лицо в воротник. В модуле она протерла ладошкой стекло, но оно тут же запотело.
— Не чувствую, что я дома, — призналась она.
— Ничего, — улыбнулся Ясон, — скоро почувствуешь.
— Постой, а куда мы летим?
— Домой.
— Подожди, куда ты меня везешь?!
Ясон привез ее к своему дому.
— Я же просила домой, — жалобно сказала она, понимая, что и тут за нее все решили.
— Ты зайди, — отозвался доктор.
Дом изменился. Дом, который она так не любила, стал уютным. В нем появилась удобная мебель, картины, полки с цветами, цветная посуда, даже мягкие игрушки. Ненавистная спальня из грязно-синей стала золотисто-коричневой, под дерево.
— Господи, что это? — изумленно спросила она, обнимая голубого медвежонка с большими ушами.
— Я, кажется, не могу без тебя жить, — сказал Ясон.
— Что? — она повернулась к нему со слезами на глазах.
— Все будет так, как ты хочешь, Ин.
— Это ты мне говоришь?
