Он мог смотреть на другую, когда она пела. Артист всегда артист. У нее были слушатели и поклонники. И она все равно была лучше всех на этом празднике! Алина продержалась почти до самого конца, хотя сто раз хотелось треснуть тарелкой об стол. Это нервировало: угроза, непонятная, необъяснимая, которой будто бы еще нет, только тень от нее.
В спальне было темно и прохладно. Снизу доносилась музыка. Алина целовала его лицо как в последний раз. Без конца, без устали.
— Ты сегодня прямо вулкан, — удивлялся он.
— Иди сюда! Ну, иди же!
— Ты что? Там же гости.
Раньше он таким щепетильным не был.
— Обойдутся!
— Не сейчас, Ли. Я, честно говоря, зашел только отдышаться.
— Что с тобой?
— Так. Накопилось. Принеси мне стакан воды.
Алина вышла в коридор, подошла к зеркалу и одернула платье. Она была прекрасна. Лучше всех. И она не намерена была так легко сдаваться.
На кухне, где она наливала воду, к ней неожиданно подошла Зела. Легка на помине! Скромница не пожалела даже своих длинных волос, чтобы выглядеть неотразимой, это выдавало ее больше, чем все украшения, вместе взятые, роскошные платья и модные декольте. Вокруг нее уже вертелись артисты и сам Марсон. Не хватало только, чтоб он предложил ей какую-нибудь роль за ее прекрасные глазки!
— Ты не скажешь, где Ричард? — просила Зела мягким голосом.
— В моей спальне, — усмехнулась Алина, — а что?
— Мне нужно ему кое-что сказать.
— Прямо сейчас?
— Это касается его дочери.
Строить улыбки этой медузе уже надоело.
— Не сомневалась, что ты найдешь повод, — сказала Алина, глядя ей в глаза.
Она объявляла ей войну. Открытую. Но Зела на это не пошла.
— Извини, — сказала она, — я подожду удобного момента.
— Что ж, у тебя их будет предостаточно.
— Извини, — еще раз сказала Зела.
— Что мне твои извинения, — усмехнулась Алина, — если ты все равно делаешь то, что тебе нужно. Хоть меня-то не дурачь. Можешь продолжать в том же духе. Посмотрим, что у тебя получится.
На том они и расстались. Ричард сидел на кровати. Он выпил воды, но, скорее всего, ему нужно было не это, а просто отослать ее и побыть одному. Котенок ползал у него на коленях.
— Тебе понравился мой подарок?
— Лучшим подарком было бы, если бы ты прилетел один. Без этой.
— Извини, не смог.
— Или не захотел.
— Лина, сколько можно объяснять?
— А сколько можно делать из меня идиотку? Да еще в день рождения? Меня все спрашивают: «Что это за красотку привел твой Ричард?» Что прикажешь отвечать? Троюродную бабушку?
— Отсылай их ко мне.
— И ты объяснишь, что привез любимую женщину!
— Алина, — насмешливо сказал Ричард, — я даже слов таких не знаю.
Он не собирался с ней ссориться. Просто издевался. Она ходила взад-вперед по ковру, эпизод на кухне ее доконал.
— Эта секс-бомба претендует на каждую твою минуту. Это уму непостижимо! Стоит тебе скрыться, она тут же начинает искать повод тебя найти!
— Успокойся. У нее роман не со мной, а с моим сыном.
— Я и не говорю, что она в тебя влюбилась. Она просто делает все, чтобы ты в нее влюбился. Ты, конечно, крепкий орешек, но она хитрее. Ты уже готов ради нее на что угодно. Что, разве не так? Эта медуза знает, как с каждым себя вести, чтобы залезть в душу. С тобой она жертва, с Ингердой — мамочка или старшая сестра, с Ольгердом — влюбленная девушка, а со мной виноватая тихоня. Да она специально две недели молчала, чтобы разобраться в обстановке, зато теперь попадает в самое яблочко! Может, я груба, Ричард, но я права! Я же актриса, я вижу чужую игру насквозь. А ты? Космопсихолог! Неужели ничего не понимаешь?
Ричард смотрел на нее спокойными карими глазами, он считал себя умнее, а ее слова воспринимал как ревнивый бабский бред. И можно было разбить об его божественную голову напольную вазу, но внушить ему что-то было невозможно.
