— Люди — белые тигры — эрхи. Эрхи когда-то жили на Земле и были людьми. Теперь они в тонких мирах. Белые тигры — это тоже эрхи, но особые, которые не хотят расставаться с плотным миром и даже иногда рождаются здесь. Они к нам ближе. Они следят за нами. Они могут бывать и там, и там. Это ограничивает их подвижность, зато дает определенные удовольствия. Этот мир тоже не лишен прелести, не так ли?
— Я пока только здесь, бабушка.
— А ты пытался?
— Разумеется, нет. Мне бы и в голову не пришло.
— Вот именно.
За окном стоял жаркий полдень, под окнами, прижимаясь к булыжным стенам, дико росли кусты спелой малины. Плотный мир был прекрасен, и расставаться с ним совсем не хотелось. Какие наслаждения могли быть в тонких мирах? Можно ли там было провести вот так ладонью по разогретому подоконнику и стереть с него пыль? Сощуриться от солнца? Следить за мухой, носящейся по раме?..
— Ба, что для этого нужно?
— Во-первых, верить, — сказала бабушка, тоже подходя к окну.
— Ну, допустим, верю.
— Во-вторых, положи свое тело куда-нибудь, чтобы не упало.
— А когда положу? — усмехнулся он.
— Больше ничего не нужно. Ты белый тигр, тебе достаточно захотеть. Но, поскольку для тебя это впервые, позови их. И попроси, чтобы помогли тебе. Вот и все.
— Ладно. Как-нибудь попробую.
— Пробуй сейчас, — строго сказала бабушка, — потом может быть поздно.
Ольгерд лег на диван, закрыл глаза и мысленно позвал белых тигров. Пока он ничего не чувствовал, страха не было. Было ощущение явного недоразумения и размышления: что бы такое придумать и соврать бабушке, чтобы не расстроилась. Потом, как будто перед сном, тело вдруг стало легким, все рецепторы на коже загудели как от озноба. Стало тревожно, и он приоткрыл глаза.
Он увидел все тот же мир, комнату, край дивана и свою руку на нем. Только изображение стало каким-то неестественным, как стоп-кадр, и почему-то плоским. Стало вдруг сразу понятно, что он вовсе не живет в этом мире, ему просто показывали кино про него, объемное, цветное, насыщенное запахами, звуками и прочей информацией. Теперь изображение сдвинулось, трехмерный мир стал плоским и искаженным. Ольгерд выходил в другой объем.
Он вылупился, как из яйца. Комната была все та же, только по-другому освещенная. Было много сиреневого и фиолетового, и цветов, которых он раньше не видел. Рядом стояли белые тигры, огромные кошки с зелеными глазами, черными носами и мощными лапами. У Ольгерда тоже были лапы, еще мощнее, чем у них. Под шерстью от ужаса выступил холодный пот.
Они переговаривались мысленно. «Вот и он!» «Он боится!» «Какой красивый!» «Замолчите, дайте ему опомниться!»
Самый крупный из них подошел к Ольгерду и спокойно сказал:
— Ничего не бойся. Ты свободен, Ольгерд Оорл. Просто у тебя теперь два мира и две оболочки. Мы ждали тебя.
— Я могу быть человеком?
— Конечно. Но нам больше нравится обличие тигров. Руки и речевой аппарат нужны только в плотном мире.
— Почему именно тигров? И почему белых?
— Разве мы не прекрасны? — удивился тигр.
Вопросов была куча. Где он? Что они делают в его замке? Куда делась бабушка? И почему именно он — этот самый белый тигр? Но, тем не менее, земные дела интересовали его гораздо больше.
— Кто ты? — спросил он старшего тигра.
— Инагмиан, — ответил тот.
— А Лаокоон среди вас есть?
— Нет.
— Прекрасный юноша с голубыми глазами и черными локонами.
— Нет-нет. Мы не знаем такого.
— А среди эрхов его нет?
— Возможно. Эрхов много, гораздо больше, чем нас.
Ольгерд встал. Огромное мощное тело было по-прежнему невесомо. Лапы не касались ковра, а если он опускал их насильно — проходили пол насквозь.
— Здесь все делается мысленно, — сказал Инагмиан, — бесполезно двигать предмет лапой. Научись хотеть.
Как во сне, он взлетел и проплыл над спинами встретивших его тигров. Они тоже поднялись, как стая птиц, и сквозь стены вылетели из замка. Это было блаженство.
— Научись хотеть, — наставлял его старший тигр, — почувствуй это, и в плотном мире предметы будут подчиняться тебе.
— А если у меня не хватит сил? — это вопрос волновал его чрезвычайно.
— Мы дадим тебе силы. Только позови нас.
— Если вы так сильны, почему вы не поможете аппирам?
— Аппиры — бездонная яма. Даже эрхи от них отказались.
— Но им же надо помочь! Они вымирают!
— Значит, так тому и быть. У них были условия абсолютно схожие с земными: такая же планета, такие же законы. Но Земля вышла из кризисов, а Пьелла нет. Создатель ставит эксперименты.
— Сколько раз он их ставит? — хмуро спросил Ольгерд, вспоминая свое ощущение, что все уже было, и много тысяч раз.
Возможно, с каждым кругом что-нибудь менялось, какая-нибудь малюсенькая деталь, сотый знак гравитационной постоянной, или плотность воды, или видимый спектр, кто знает… и вот такими малюсенькими шажками, круг за кругом, Создатель шел к своей цели: созданию совершенного мира. Времени у него было достаточно. Хотя, кому он говорил, что у него за цель! Может, все так и крутится волчком до бесконечности!
— Это уже не наше дело, — сказал Инагмиан.
