— С этой? — понимающе кивнула она.
— С этой, — повторил он твердо.
— Можешь не прилетать, — спокойно заявила она, дернув плечом, и сама погасила вызов.
Он медленно достал из кармана жвачку и положил в рот.
Потом он поднялся в спальню. Зела и Ольгерд стояли посреди комнаты над упакованными сумками. Она была в легком летнем платьице и с панамой в руках. Ни визгов Ингерды, ни того, что Ричард вошел, они как будто не слышали, безрассудный капитан и его прекрасная находка. Особенно расстроенными они не казались: знали же, что расстаются не навечно. И понимали, должно быть, что он не собирается ложиться костьми на их пути.
— Зела, ты готова? — спросил он.
Она заметила его и улыбнулась.
— Давно.
— Ол, бери сумки и неси к модулю. Мне еще надо переодеться.
Он надел веселенькую майку и кепку с козырьком. Челюсти все еще перемалывали жвачку. Еще бы стакан водки, и все бы стало совсем хорошо.
Бодрой походкой он вышел из дома. Посадил Зелу на переднее сиденье, выплюнул, наконец, жвачку и сказал сыну на прощанье пару слов.
— Мне не нравится твое настроение, Ол.
— Извини, другого нет.
— У тебя тут будет много дел без меня.
— Не волнуйся, справлюсь.
Черные пронзительные глаза сына смотрели холодно. Без любви. Без понимания. Без сочувствия. Осуждать он умел. А во что обошлась Ричарду эта ночь, даже не спросил. Что это было: ошибки в воспитании или роковой расклад обстоятельств? Или все дети таковы?
— Ты тоже не волнуйся, — сказал Ричард терпеливо, — все будет нормально.
Ольгерд ничего не ответил.
Дом остался далеко внизу. Ричард заложил крутой поворот, быстро набрал высоту, включил автопилот и откинулся, наконец, на спинку сиденья. Внизу стремительно проносились облака, солнце било в лобовое стекло, так что пришлось включить затемнение. Кабина заполнилась зеленоватым мягким светом. Два часа можно было отдыхать и ни о чем не думать. Все проблемы остались там, внизу.
Зела спокойно сидела рядом. В белом платье с золотой каймой по подолу и глубокими разрезами на бедрах, повторявшем все изгибы ее изумительного тела. Увозить куда-то такую женщину было бы сплошным удовольствием, если бы не… список можно было продолжать до бесконечности. Но все равно это было приятно.
Она так восторженно и доверчиво смотрела на него, что пришлось отвести взгляд от ее ослепительных коленей. Зела, кажется, перестала его бояться, но это достижение можно было разрушить в два счета. Ему предстояло балансировать на тонкой грани ее покровителя. Это было, в общем-то, нетрудно, если отключить оскорбленного самца. Она считала его богом, что, видимо, означало, что человеческих слабостей, в том числе влечения к красивой женщине, у него нет. Нет так нет…
— Рассказать тебе, куда мы летим? — спросил он.
— Расскажи, — улыбнулась Зела.
— Это самый модный по нынешним временам курорт. Когда-то это была столица огромной Триморской империи. Она расположена на острове, потому так и называется. А к берегу ведут мосты, все построенные в разные века. В Триморье каждый император считал своим долгом переплюнуть предшественника и построить себе дворец. Так что весь остров — сплошные дворцы — пятнадцать штук. И все тоже разных эпох. В них теперь музеи, но в одном — гостиница. Специально для любопытных туристов.
— Мы тоже будем жить во дворце?
— Нет, там слишком допотопная утварь, хоть и красивая. Я выбрал кое-что поновее.
Он знал эту гостиницу, они бывали там с женой много лет назад. Прелестный трехэтажный домик из разноцветного стекла, с двумя башенками, украшенными желтыми колпачками, как у гномов. Он стоял на самом берегу моря, чуть ли не на песке, волны плескались под стрельчатыми, разноцветными окнами, а внутри все было выложено веселой мозаикой. Ричарду всегда казалось, что это домик детский, хотя детей там почти не бывало. Там взрослые превращались в детей.
Зела радовалась всему. Ей понравился остров, над которым они пролетели, и город с высоты птичьего полета, огромные заливы с нависшими длинными мостами и стаями парусов по берегам. Ей понравился и дом с желтыми башенками и стрельчатыми окнами, оплетенный лианами и вьюнками. Она выпрыгнула из модуля и восторженно огляделась вокруг. Отчетливо пахло морем, ванильными пирожными и крепким кофе. Ее радость умиляла и была так же необоснованна, как и ее страх. Все в ней было слишком, как будто она переигрывала.
Ричард легко простил ей этот перебор, ему нравилось видеть ее счастливой. Номер он заказал еще утром, ему хотелось попасть именно в эту гостиницу, и желательно в этот номер, с окнами на море, на втором этаже. Теперь он только взял ключи.
Обстановка была шикарная, в стиле «Грот»: малахитовые стены, желто-зеленые ковры, мебель из прозрачно-синего стекла; цветы, напоминающие водоросли; кресла, спинки диванов и кроватей — в форме ракушек. Стена между гостиной и спальней представляла собой один сплошной аквариум с рыбками, морскими ежами и прочей живностью, противоположная стена была с избытком заполнена видеоэкранами.
