Кроме гостиной и спальни была еще одна комната поскромнее, туда Ричард отнес свои вещи. Там был всего один экран, и диван служил одновременно кроватью. Его это устраивало, он только хотел, чтобы его дама чувствовала себя комфортно.
— Тебе нравится? — спросил он, возвращаясь в гостиную.
— Очень, — сказала она.
— Вот и прекрасно.
— Что мы будем делать?
— Купаться. Срочно! Собирайся на пляж.
К морю они спустились почти бегом. На ходу раздеваясь, бросились в бирюзовую воду, растворились в ней на полчаса, не меньше. Потом отогревались на песке. Потом сидели за столиком в прибрежном кафе, поглощая эти самые ванильные пирожные и крепкий кофе. Потом изучали окрестности, точнее, она изучала, а он работал гидом. В промежутках — покупал ей мороженое. Все осталось далеко позади: дом, работа, возмущенные дети, капризная любовница, даже Конс куда-то отдалился, хотя Ричард старался не забывать о нем ни на минуту. Он ждал его.
На обратном пути Ричард купил ей огромный розовый букет. Зела с удовольствием поставила его в ракушечную вазу на столике в спальне.
Солнце уже касалось своим раскаленным краем горизонта, оставляя на морской глади золотую трепещущую дорожку. Ричард лениво сидел в кресле-ракушке и переключал программы, ища то, что могло бы его хоть немного заинтересовать. Он так хотел от всего отвлечься, что отключил все свои устройства связи, которые предпочитал в виде браслетов. Он их даже снял. Только межпланетник для переговоров с Гунтриваалем лично был у него в виде портсигара, и про него он просто забыл.
Он-то и заверещал. Ричард не хотел отвечать, даже поборолся с собой, но инстинкт победил. А вдруг что-то случилось с этим неугомонным повстанцем? Он открыл крышку. На экране почему-то показался недовольный Силин, его заместитель. И начал без предисловий.
— Где тебя носит! Три часа звоню! Ты что, отключился!? Через Гунтри пришлось тебя разыскивать! Хорошо, что не через Анавертивааля!
— Межзвездной связи еще не придумали, — усмехнулся Ричард, — к счастью! Чего ты от меня хочешь? Я все передал помощникам. И нечего меня дергать по всякому поводу!
— Ты что, очумел?! — громко вещал Силин, — как будто сам не знаешь, что завтра заседание? Если тебя не будет, Росси упакует звездолет своими придурками!
— Попробуйте без меня, Сил.
— Не выкручивайся. Никто за тебя не будет связываться с Антонио. И я тоже!
— Ну что ж, — вздохнул Ричард, — значит, лисвисам не повезло.
Он мог бы сказать, что ждет Конса, и это будет поважнее лисвисов и потруднее очередной стычки с Антонио Росси, но Зела не должна была этого знать. Впрочем, того, что заявил потом раздраженный Силин, ей тоже лучше было бы не слышать.
— Я не пойму, Рик, ты в детство впал, или сдвинулся на сексуальной почве? Ты другого времени не нашел свалить с бабой на курорт?
Ричард чуть не выругался. Кажется, все его усилия пошли насмарку. Шаткий иллюзорный мир безоблачного счастья зашатался. А чего он, собственно ждал? Что его так просто оставят в покое?
— Позвонишь, когда научишься разговаривать, — резко сказал он и отключился.
Зела с опущенными руками стояла возле аквариума, в котором равнодушно и медлительно двигались пестрые рыбы, и лесом стояли густые водоросли, такие же зеленые, как ее глаза. Она как будто вся погасла.
— Ричард, так не должно быть, — сказала она отчаянно.
— Не должно, — ответил он, подходя к ней, — но это всего лишь мелкие дрязги. Твое настроение меня волнует гораздо больше.
— А кого будет волновать твое настроение?
— Мое? Мне можно только позавидовать: море, солнце и самая красивая женщина во вселенной. Особенно, когда улыбается.
Она не стала возражать, зачем, собственно? Но и улыбки он больше не увидел.
Высокая изящная певица бродила между столиков и пела о потерянной любви. На дары моря, разложенные на тарелках, почему-то не хотелось смотреть. Хотелось грустить под текучую, медленную музыку и вдрызг напиться.
Его дама была ослепительна. Ричард с удовольствием постороннего смотрел на изящные линии ее шеи и плеч, посыпанные золотыми волосами, на высокую грудь под серебристой тканью узкой блузки, на кисти точеных ухоженных рук, на алые губы, застывшие в странной полуулыбке. Все эти соблазны оставляли его равнодушным созерцателем. Только глаза ее все путали. Они были прекрасны, и в них было все: грусть, надежда, космическая пустота и такая же космическая мудрость. Пожалуй, Ольгерд был прав, в нее можно было влюбиться безумно, вот так взять, забыть, кто она, и потерять голову. Можно. Только не ему и не сейчас.
Ричард посмотрел на певицу, на танцующие пары, потом перевел взгляд к входной двери. В дверях, скрестив руки, стоял Конс.
— Оперативно, — подумал Ричард, справляясь с легким шоком, все-таки так скоро он его не ждал, — уже тут! Как будто на хвосте сидел!
Конс смотрел на него, взгляд у аппира был тяжелый, синее лицо безобразно. Понимая, что долго привлекать чужое внимание нельзя — здесь все-таки не Институт по Контактам — он шагнул назад и скрылся в темноте.
— Подожди меня немножко, — сказал Ричард Зеле, как можно спокойнее, — у меня тут одно маленькое дело. Хорошо?
— Хорошо.
