На журнальном столике стоял букет из пяти роз. Все как на подбор — темно-красные. Флоренсия опустилась на кровать и растерянно уронила руки. «Этого еще не хватало», — подумала она с возмущением, — «если на Земле не нашлось для меня мужчины, это еще не значит, что мне нужен какой-то монстр. Надеюсь, дальше букета дело не зайдет. Но как же он все-таки различает цвета?»
Ричард прилетел из Космопорта утром. Ноги не очень-то шли домой, но Гунтривааль так его утомил, что было уже все равно. В саду Ингерда делала зарядку. Она увидела его, повисла на нем и минут пять не выпускала, как будто его не было сто лет.
— Па, что у тебя в сумке? Слон, что ли?
— Подарки, — улыбнулся Ричард, — знаешь, у лисвисов принято задаривать гостя до макушки и все время повторять при этом, что им совсем нечего тебе преподнести. Отказываться недипломатично, вот и пришлось все тащить с собой. И потом, у меня все-таки две красивые женщины в доме.
В саду приветливо светило солнышко, гудели пчелы и затмевали друг друга красотой цветы.
— А как ты перенес космос?
— Нормально. Я же летел пассажиром. И в иллюминатор не смотрел. Как зашел в каюту, так и вышел. Выспался, как крот.
— Алина тебя искала.
— Я позвоню ей. Потом.
В гостиной сидела Зела. Ничего у него внутри не дрогнуло. Он был абсолютно спокоен. Она взглянула на него виновато и опустила глаза.
— Раздача слонов через полчаса, — сказал он бодро и поднялся со своей огромной сумкой к себе в комнату.
Все было нормально. Все было на месте, все было в порядке. Настроение у него было хорошим. Пока сын его не испортил.
— Мы улетаем в замок, — заявил он, заглянув к нему в комнату, — и до утра сюда не вернемся.
И все моментально вернулось. Боль. Стыд. И тревога за сына.
— Ты уверен, что тебе это нужно? — спросил Ричард.
— Не мешай нам, — твердо сказал сын.
— Я просто не хочу, чтобы ты обжегся. Эту женщину очень трудно понять. Ты уверен, что понимаешь ее правильно?
— Я не ребенок.
— Знаю. Но ты не допускаешь мысли, что ей просто что-то нужно в нашем замке?
— Ей нужен я. Нравится тебе это или не нравится.
Потом был завтрак, раздача подарков, какие-то повседневные разговоры… Ричард был сам не свой, и все делал и говорил чисто механически. Две хищные собаки — ревность и тревога нападали на него с двух сторон, и он не знал, какая больнее кусает. Конечно, о какой ревности можно было говорить, когда речь шла о безопасности сына? Но и от мысли, что женщина, твоя до последней клеточки, уезжает, чтобы достаться другому, все внутри закипало. Ему с трудом удавалось выглядеть спокойным.
Сын уже распахнул дверцы модуля. Происходило что-то неизбежное. Ричард в смятении вышел на крыльцо и столкнулся с Зелой. Она зачем-то возвращалась в дом. На него взглянули две огромные темно-зеленые бездны.
— Ричард… ты не против, что мы летим в твой замок?
Он был против всеми силами души. Но у него не было ни одной веской причины им это запретить.
— Конечно, нет, — сказал он.
Почему он никогда не замечал, какие жуткие у нее глаза? Они были грустными, умными, растерянными, прекрасными… но такими бездонными и мрачными они никогда не были. В них просто невозможно было смотреть. Не так, совсем не так смотрит женщина, которую ожидает ночь прекрасной любви. Что же она задумала, черт возьми!
Что было делать? Бежать к сыну, трясти его за грудки и внушать ему, что она его не любит? Бесполезно. И еще не доказано. А вдруг все-таки любит? Опять будешь выглядеть полным ослом.
— Ты что-то забыла? — он уступил ей дорогу.
— Да, — она опустила глаза, — заколку.
Ричард пропустил ее в дом и подошел к сыну. Ольгерд спокойно стоял у распахнутой дверцы.
— Кажется, погода наладилась, — сказал он, разглядывая голубое яркое небо.
— Ты видел ее лицо? — спросил Ричард хмуро.
Вопрос сыну не понравился. Его спокойствие сразу куда-то улетучилось.
— Па, зачем ты опять?
— Я спрашиваю, ты видел ее лицо?
— Видел. У нее всегда такое лицо, когда ты появляешься.
— Интересно, чем же я заслужил?
— Разве не ты всегда внушал мне, что любить ее нельзя. И она это знает.
— Откуда?
Ольгерд пожал плечом.
— Наверно, потому что ты говорил это не шепотом.
— Ол, это чушь собачья. Мало ли, что я когда-то говорил!
— Вот именно. Я люблю ее. И запретить ты мне этого не можешь.
— Ол, я не об этом. Я о том, что это не причина. Забудь ты хоть на секунду о своей любви! Пойми, она везет тебя в замок с какой-то целью.
— Ошибаешься, — сверкнул черными глазами Ольгерд, — это я ее везу. Потому что у тебя тут понатыкано камер на каждом суку, не дом, а телестудия!
— Никуда ты не поедешь, черт возьми! — взорвался Ричард, видя, что все аргументы бессильны.
У него уже возникла мысль расплавить модуль в лепешку к едреной бабушке, так же, как Конс расплавил робота. У него бы это сейчас запросто получилось.
— Это не разговор, — заявил Ольгерд, вставая перед ним как для дуэли, — есть вещи, в которые ты вмешиваться просто не имеешь права.
— Я пока еще твой отец.
