Кто-то мог бы назвать Лайта извергом — мало кому придет в голову рассказывать ребенку на ночь биографии известных ученых, или читать вслух учебники по квантовой физике. Но факт оставался фактом: обычно уже через две минуты после начала очередной познавательной лекции Кано засыпал беспробудным сном.
Лайт, как и сказал Саю, распечатал искомую статью, а затем со вздохом вытащил из ящика один из учебников, в котором хранил листы из Тетради, и открыл свой любимый сайт, куда сливалась информация о преступниках.
— Что-то ты уже, кажется, не хочешь «строить Новый мир»… — проскрипел Рюук.
— Я устал, как собака… — проворчал в ответ Лайт, записывая в Тетрадь имя очередного душегуба. — Пиццы, техобслуживание, бар, туристы, и это не считая одноразовых халтурок… А у меня еще и учеба начинается со следующей недели… Кстати. — Он оглянулся на Бога Смерти. — На днях я вас, — он кивнул на спящего Кано, — познакомлю. При нем будешь откликаться на кличку «Няшка». Так что если он что-то кому-то сболтнет, все подумают, что ты — его выдуманный друг…
Рюук расхохотался, смешно дрыгая ногами в воздухе.
— А ты не боишься, что он может сболтнуть слишком много? — безумно улыбаясь, спросил Бог Смерти.
Лайт в ответ беззаботно пожал плечами.
— Нет. Разве ты еще не заметил, Рюук? Детьми очень легко манипулировать. Особенно, — Лайт зловеще улыбнулся, — если они по какой-то неведомой причине тебя любят.
***
В воскресенье утром Лайт впервые за неделю проснулся выспавшимся. Погода была прекрасная, Кано не упирался, когда Лайт чистил ему зубы, Сатико приготовила на завтрак что-то, судя по запаху, жутко вкусное… День начался просто отлично.
Так думал Лайт, пока Кано не уронил на пол приставку. Вылетевшие из гнезда батарейки покатились по полу. Мальчик расстроено посмотрел на временно выведенную из строя игрушку и выдал:
— Ебать кочергой…
Представив, сколько еще выражений Кано мог подхватить, живя с воровкой, Лайт присел рядом с мальчиком, вставил батарейки обратно и строго сказал:
— Это плохое слово.
— Кочергой?
«Гори в аду, Мидзуми, чтоб тебе там икалось!»
— Нет, Кано, другое. И если я еще раз его от тебя услышу, надеру уши.
Кано испуганно прикрыл уши руками, мотая головой.
— Не надо, не надо надирать уши, я больше не буду!
И заплакал.
У Лайта вытянулось лицо. Ничего себе. Что же эта дура с ребенком делала? И вот так, глядя на напуганного Кано, Лайт подумал, что все-таки, чем бы Мидзуми при жизни ни занималась, мальчик к этому отношения не имеет. В конце концов, он же не виноват, что его мамочка — тупая шлюха, которая только и умела, что воровать… Он посадил Кано к себе на колени и стал неловко гладить его по голове.
— Тише, Кано. Я это не серьезно, никто не будет тебя наказывать.
— Мама тоже так говорила, а потом!..
— Я — не она. Я не буду тебя наказывать, никогда, обещаю. — Кано поднял на него влажные от слез глаза, и Лайт, улыбнувшись, щелкнул его по носу. — Ну что, не будешь больше плакать?
Кано шмыгнул носом и помотал головой.
И тоже улыбнулся.
У Лайта в груди что-то приятно екнуло при виде этой улыбки, но он отмахнулся от этого теплого чувства и, заговорчески подмигнув мальчику, сказал:
— Пойдешь сегодня со мной на работу? Будем ездить по городу на автобусе, катать туристов…
— Пойду!
Лайт потрепал его по макушке и поднялся.
— Поднимайся, и идем завтракать. Сатико-сан наверняка что-то вкусное сегодня приготовила.
***
За завтраком Лайт, вопреки обыкновению, посадил Кано себе на колени, хотя обычно мальчик сидел на своем стуле, с парой дополнительных подушек под попой. Сатико при виде этой идиллической картины умилилась. Лайт, заметив это, загадочно улыбнулся, потрепал Кано по волосам, и стал скармливать ему второй за утро кусок пирога. Соитиро неодобрительно нахмурился.
— Ты бы лучше с этим завязывал, еще разбалуешь… — проворчал он.
С того самого дня, как Лайт получил результаты генетической экспертизы, они старались не пересекаться и едва ли обмолвились парой слов. К тому же, Лайта порядком злило то, что Соитиро хоть и вынудил Лайта оставить Кано у себя, сам вообще не пытался познакомиться с внуком, как подобает. Кано это чувствовал и не лез к нему, небезосновательно побаиваясь грозного хозяина дома. Так что эта ремарка стала для Лайта последней каплей.
Его глаза недобро блеснули, и сидевшая рядом с ним Саю слегка сползла на стуле, втянув голову в плечи.
— Папа, — процедил Лайт. — Сделай одолжение, не лезь.
За этим вполне предсказуемо последовал взрыв.
***
Лайт не любил скандалить, хотя, когда того требовала ситуация, делал это виртуозно. Он не любил открытые манипуляции, в которых аналогично преуспел. Ему больше нравилось рулить людьми из тени. Собственно, то, что он сделал после того, как оскандалился с папенькой, Саю обозвала «крысятничеством».
Лайт рыскал в ящике с документами и наткнулся на купчую на дом. И обнаружил, что среди собственников числились не только Соитиро и Сатико, но и они с Саю.
Услышав нехарактерно мерзкое для «братика Лайта» хихиканье, Кано оторвался от приставки.
— Кано, — протянул Лайт, задорно сверкая глазами, — скоро мы отсюда съедем.
***