– Возможно, вы останетесь с нами на завтрак? Вызовете другую машину, – сказала мама.
«Графиня Палинская», – выдало ассоциацию подсознание, хоть Алёша и не помнил, кто такая эта графиня. Внешность, речь и манеры Машиной мамы напоминали дворянку, а не ударницу труда. Алёша смутился ещё больше и произнёс:
– Нет, мне нельзя опаздывать на съёмки. Ещё раз извините!
– Алёша, позвони, когда решишь, что можешь мне всё рассказать, – потребовала Маша. – И просто позвони.
– Я позвоню. – Он быстро чмокнул Машу в макушку и ретировался, уже на пороге расслышав мамино восклицание: «Тот самый Алёша?!»
Алёша был наивен: конечно, Маша не успокоилась. Едва ей удалось отбиться от расспросов мамы и бабушки, как она достала из сумочки телефон и набрала Катю. Та долго не отвечала, но наконец произнесла гнусаво:
– Ну, чего тебе?
– Катька! Что за шоу вы устроили? – возмутилась Маша. – Я переживаю!
– Он тебе ничего не сказал?
– Не сказал. Молчит, как пень. Только: «Скажу позже, надо подумать»… Секретный агент, блин.
– Надо же…
– Так. – Маша подбоченилась, будто Катя могла это видеть. – И ты туда же? Рассказывай, что вы не поделили! А то дождётесь, что я коньки отброшу от любопытства. Трындец какой-то!
Мама заглянула в гостиную:
– Маша, как ты разговариваешь? Где ты такого набралась?
– Мам, – сердито ответила Маша, отвлекаясь от разговора: – Я и не так умею, с трудом сдерживаюсь. Представь, Алёша с Катей разругались в хлам, и ни один не признаётся, что случилось. Обалдели!
Мама покачала головой и ничего не ответила. Маша вернулась к разговору с Катей:
– Ты тут?
– Тут, – всхлипывая, ответила Катя.
– Ты что, ревёшь?
– Реву.
– Катюнь, ну не знаю, что он мог тебе такого сказать. Не обращай внимания! Он добрый на самом деле, даже если и сморозил чего… Не плачь, тебе нельзя нервничать. А ему я устрою! Довёл беременную! Сейчас позвоню и отчитаю!
– Не надо.
– Почему?
Катя высморкалась и сказала:
– Он ушёл уже? Я зайду.
– Погоди, я не дома. Он, как сумасшедший, собрал мои манатки и под белы рученьки отвёз к маме. Бормотал что-то о безопасности. Какая безопасность? При чём тут безопасность? Хотя мне понравилось, как он командовал…
Катя вздохнула:
– Тогда я приеду. Можно?
– Нужно.
Не прошло и получаса, как Катя вошла в гостиную, где восседала на диване Маша, заботливо окружённая подушками и укрытая кашемировым пледом. Катя была на себя не похожа: вся всклокоченная, с опухшими красными глазами. При виде её синюшной бледности, мама и бабушка встревожились:
– Катенька, у тебя ничего не болит? Как ты себя чувствуешь? Ты кушала? У врача давно была?
– Спасибо, нормально, – только и выдавила Катя, даже не улыбнувшись. – Мне бы с Машей поговорить. Наедине.
– Хорошо, уже ухожу, – кивнула мама и добавила: – Сейчас чаю поставлю.
– Не надо чаю, – резко ответила Катя.
На мамином лице отобразилось неприятное изумление, и дверь закрылась. Катя проверила, плотно ли.
Маша смотрела на неё во все глаза:
– Ну, Катька, ты объяснишь мне наконец?
Та присела на край кресла, встала, подошла к окну, провела пальцем по глянцевым листьям шикарной монстеры и замерла.
– Я не пойму, ты издеваешься? – спросила Маша. – Ты приехала помолчать? Мы сегодня день молчуна отмечаем, что ли?
Катя положила руки на живот и сдавленно произнесла:
– Думаю, меня посадят в тюрьму. Так что я… попрощаться пришла.
– Почему? – оторопела Маша. – Ты бредишь?
Катя прокашлялась, залпом выпила остатки сока из Машинного стакана и села, наконец, напротив подруги:
– Я не брежу. Твой Алексей меня узнал. Он собрался в полицию. – Её голос был сухим, как будто горло раздирала простуда.
– Зачем в полицию?!
Катя сглотнула ком, потянулась к стакану, но тот был уже пуст, нервно, со стуком отставила его на место, и призналась:
– Это я его столкнула. С обрыва. В Залесской.
Маша уставилась на Катю, широко раскрыв глаза, и не нашлась, что сказать. Стало тихо, только слышно было, как на кухне переговариваются домашние и льётся из крана вода. Наконец Маша вымолвила растерянно:
– Этого не может быть, Катька! Ты же хорошая. Ты не могла так человека… убить…
Катя не ответила, бесцветно глядя куда-то под стол.
– Нет, я не верю! – выкрикнула Маша. – Ты обманываешь! Не понимаю, зачем… Я же помню, когда я прибежала домой, ты с ребятами уже была там. Вы вроде с прогулки вернулись… Ты бы не успела…
– И ты сразу отправилась домой?
– Нет, я заблудилась, в какой-то овраг забрела, потом речку обходить пришлось. Я долго дорогу искала.
– А куда мы гуляли, знаешь?
– Нет.
– Мы ходили к водопаду: посмотреть, как ты снимаешься. Никита повёл нас через лес – так быстрее. Вике не терпелось поближе подобраться к Далану. Мы пришли как раз в тот момент, когда ты вопила на них с режиссёром. Далан психовал – пинал всё подряд. Не лучший момент для знакомства. Поэтому Вика, Антон и Никита свернули к ущелью: какой-то там камень посмотреть, раз уж в лес выбрались. А я побежала за тобой. – Катя перевела дух и схватилась обеими руками за живот: – Ой! Больно как бьётся!
Маша сказала холодно:
– Терпи. Что было дальше?
