Алёша мотнул головой, стиснув зубы, – нельзя поддаваться ревности, выпускать на свободу этого демона, что затягивает всё и вся в залитый чёрным дождём мир без любви. Алёша громко выдохнул и стукнул кулаком себя по бедру: «Стоп! Нет! Всё не так! Может быть, это была совсем не она. Мало ли рыжих… И ты обещал ей, кретин, помнишь? Никакой ревности. Никогда!»
«А если это она? Почему она плакала? Неужели я снова её чем-то обидел? Или кто-то ещё?» Вспомнились горячие слёзы Болтушки, капающие на лицо. Тогда они, как живая вода, заставили его вернуться к жизни. «Машенька, Маша», – колотилось сердце, но ответов не давало. Постояв ещё немного, Алёша нежно коснулся афиши и побрёл обратно, припадая на одну ногу.
На набережной ребята жгли на всю катушку – Дарт был готов съесть микрофон, распевая хулиганскую песню собственного сочинения. При этом он ещё умудрялся изображать Ричи Самбору[14], безжалостно лажая на соло-гитаре. Шаман с упоением колотил по барабанам. Один лишь Майк, влюблённый в собственную басуху, не позволял себе ошибаться в нотах. Радостная какофония звучала залихватски. Молодёжь вокруг плясала рок-н-ролл, подбрасывая в воздух сланцы и раскручивая над головами внезапно лишние предметы одежды. Кэт и Лиса тоже весело прыгали и подпевали давно выученные слова.
«Клёвые. Люблю их!» – улыбнулся Алёша и отошёл к перилам парапета. Облокотившись о прогретый за день камень, он закурил, подставляя лицо солёному бризу и рассматривая далёкие огоньки в чёрной глади моря. Низкий голос за спиной прозвучал внезапно:
– Похоже, шторма не будет…
Алёша обернулся. Рядом стоял незнакомый мужчина лет сорока с квадратным лицом, в белых брюках и шведке, изысканный и лощёный, как только что прибывший с Уимблдона дэнди. Золотая оправа очков поблёскивала в свете фонарей.
– Может быть, – пожал плечами Алёша и снова стал смотреть вдаль. Между пальцев дымилась самокрутка.
– Я за тобой уже несколько дней наблюдаю… – заметил незнакомец.
– Я не гей, – грубо перебил Алёша.
Очкастый расхохотался:
– Не волнуйся, не по твою честь… – И добавил, кивая на самокрутку: – Дрянь эту выброси.
– С чего бы?
– Голос испортишь.
Алёша бычок не бросил и сказал с вызовом:
– Я сам решу, что мне делать.
– Норовистый парень, – улыбнулся незнакомец. – Это хорошо. На бесхарактерных публика не реагирует. А на тебя пока небольшие толпы, но собираются. Значит, нравишься. Давно поёшь?
– С ребятами?
– Ребята меня не интересуют. Я про тебя спрашиваю.
– Давно. Но вот так перед народом третий месяц только.
– Ясно, – довольно кивнул незнакомец. – Учился вокалу где-нибудь?
– Нет, – мотнул головой Алёша. – Сам.
– У тебя талант, – сказал очкастый.
– Я знаю.
– Думаю, уличная сцена для тебя маловата, – серьёзно произнёс незнакомец. – Пора выбираться из детских штанишек. Слышал про конкурс «V-персона»?
– Нет.
– В Интернете прошлый сезон посмотришь, – безапелляционно скомандовал очкастый и продолжил: – Значит, так. Мне одного таланта и гонора мало. Я должен посмотреть, как ты умеешь работать. Приезжай на кастинг. Через неделю будет в Москве. Пройдёшь его, а ещё лучше победишь в конкурсе, тогда и поговорим снова. Вот моя визитка.
Алёша взял из наманикюренных пальцев картонный прямоугольник малахитового цвета, белые буквы на котором гласили: Игорь Вениаминович Штальманн, музыкальный продюсер.
– Угу, – оторопел Алёша.
– Надеюсь, ты всё понял и примешь верное решение, – пристально взглянул на него продюсер и, бросив короткое «До встречи!», ушёл по набережной.
Алёша крутил в руках визитку, не понимая ещё, как отнестись к настырному предложению.
– Кто это был? – полюбопытствовала Кэт, обвивая плечи Алёши руками.
Он протянул ей визитку.
– Фига се! – взвизгнула Кэт. – Вот это да!
– Ты его знаешь?
– Во балда! – мягко стукнула его по лбу Кэт. – Меньше надо было по монастырям шастать. Это же Штальманн! Шталь-манн. Да у него целая империя в шоу-бизнесе.
– Круто…
– Он, кстати, Далана раскрутил.
– Ах, Далана? – криво улыбнулся Алёша. – Тогда мне с ним не по пути.
– Совсем обкурился? – возмутилась Кэт. – Что он тебе предложил?
– В каком-то конкурсе поучаствовать. Сказал, если выиграю, будет дальше разговаривать. Наглый такой.
– Были бы у тебя такие бабки, ты бы тоже был наглым, – вытянула губы Кэт.
– Вряд ли.
Мысли о конкурсе не давали Алёше покоя. «Возможно, это тот самый шанс?» – крутилось в голове, когда Алёша помогал складывать аппаратуру в фургон, пока они ехали за город, к привычному месту ночёвки. Думал он об этом и у костра, похлёбывая из кружки чай. Августовская ночь была ласковой, спокойной. Странно, что продюсер заговорил о шторме. Алёша оторвал зубами кусок свежего батона и поднял голову: Дарт и Майк веселились, бегая по пляжу с мячом и поднимая пятками песок. Почёсывая всклокоченные красные волосы, Лиса соображала, как приготовить наловленных ими рапанов. Шаман возился под капотом фургона, а Кэт, как всегда, исчезла и вернётся, когда захочет.
