«С глубоким чувством радости спешим известить читателей об отрадном явлении в нашем скромном городе, которое говорит само за себя, громко свидетельствуя о том гуманном взгляде на наших меньших братий, который благодаря правительственной инициативе все более и более встречается во всех уголках нашей дорогой родины. Читатели догадываются, конечно, что мы говорим о чтениях, устроенных благодаря просвещенному содействию г. начальника губернии нашим почтенным и высокообразованным H. H. Стрекаловым. Своим просвещенным умом он познал, а прямым русским сердцем почувствовал, что недостаточно только материально заботиться о людях, имеющих счастие работать у него на заводе. Нет! Он захотел им помочь нравственно и возымел благую мысль кинуть луч света в мрак невежества, озарить истиной гнездо предрассудков и, не щадя издержек, привести в исполнение идею, давно его занимавшую. В прошлое воскресенье было первое чтение. Надо было самому присутствовать, чтобы видеть, с каким глубоким чувством благодарности отнеслись к своему хозяину признательные русские люди. Они мало говорили, но много чувствовали, — такова одна из черт нашего народа!
На лекции, прочитанной не без таланта наставником сына г. Стрекалова, мы заметили многих лиц нашего лучшего общества, от души сочувствующих благому начинанию. Дай бог побольше таких деятелей, не забывающих меньшого брата! Заслуги подобных людей, — говорим это прямо, без страха обвинения в пристрастии, — говорят очень громко и, конечно, должны заслуживать общественной благодарности; в руках у таких людей каждое дело, — будь это земское, частное или служебное дело, — всегда будет плодотворно… Мы слышали из верных источников, что чтения эти будут продолжаться… Дай бог им всякого успеха.
А между тем находятся какие-то литературные проходимцы, для которых совесть и честь — жалкие слова, которые рады бросить в честных людей грязью и, прикрываясь анонимом, печатать (мы только удивляемся почтенной редакции „Петербургского глашатая“!) самые неблаговидные клеветы о людях, до нравственной чистоты которых этим пасквилянтам так же далеко, как до солнца. Впрочем, презрение — единственное наказание, достойное этих наемных писак. Полагаем, не лишнее будет сказать, что в городе носятся слухи, будто H. H. Стрекалов получит концессию на Грязнополье-Бакшевскую линию. От души желаем, чтобы слух этот оправдался…»
— Ну что, каково? — спрашивал редактор «Вестника», Иван Иванович Кашкадамов, высокий, сухощавый человек лет тридцати пяти, прочитывая вышеизложенные строки своему сотруднику, несколько выпившему, рыжеватому человеку с красноватым носом.
